— Правда? Какое упущение. А я думал, смена фамилии — это часть бизнес-плана по интеграции в высшее общество.
— Прекрати немедленно! — мама не выдержала. Её губы дрожали, глаза наполнились слезами. — Сулейман, почему он так с нами? Мы ведь ничего плохого не сделали...
Сулейман с грохотом опустил кулак на стол. Посуда звякнула.
— Вон, — тихо, но страшно произнес он, глядя на сына.
Кайрат даже не вздрогнул. Он медленно встал, оправил рубашку и посмотрел на отца с вызовом.
— Приятного аппетита, — бросил он. — Наслаждайтесь семейной идиллией, пока можете.
Он развернулся и пошел к выходу. Проходя мимо моего стула, он слегка замедлил шаг. Я почувствовала его присутствие кожей, волоски на руках встали дыбом. Он не сказал ни слова, но его аура, тяжелая и давящая, говорила громче любых угроз: «Это только начало».
Когда двери за ним закрылись, в столовой повисла звенящая тишина. Только дождь продолжал барабанить в окна.
— Простите его, — Сулейман потер переносицу, выглядя внезапно постаревшим. — У Кайрата сложный характер. Смерть матери сильно на него повлияла, он до сих пор не может смириться, что я решил жить дальше. Ему нужно время.
Мама вытерла слезу салфеткой и накрыла руку мужа своей.
— Я понимаю, Сулейман. Мы потерпим. Он просто ревнует. Всё наладится.
Я смотрела на них и понимала: ничего не наладится. Мама жила в иллюзиях. Сулейман был слишком занят, чтобы видеть детали. А я... Я оказалась на линии огня.
Ужин продолжался, но еда казалась безвкусной, как картон. Я механически жевала, кивала в нужных местах, но мыслями была далеко. Я вспоминала взгляд Кайрата. В нем было не просто презрение мажора к бедной родственнице. Там было что-то личное. Глубокая, застарелая боль, трансформировавшаяся в агрессию. Он видел во мне врага, захватчика, который посягнул на святое — на память о его матери, на его территорию.
После ужина я сослалась на головную боль и сбежала в свою комнату.
Захлопнув дверь, я повернула замок. Щелчок показался мне жалким и ненадежным. Разве замок остановит того, у кого есть ключи от всего дома?
Я подошла к окну. Гроза была в самом разгаре. Молнии разрывали черное небо над парком, освещая верхушки деревьев, которые метались под ветром, как безумные.
Внизу, на террасе, я увидела темную фигуру. Кайрат. Он стоял под проливным дождем, не обращая на него внимания. Его белая рубашка промокла насквозь и прилипла к телу, но он даже не ежился. Он курил, и красный огонек сигареты был единственной теплой точкой в этом холодном, мокром мире.
Словно почувствовав мой взгляд, он медленно поднял голову.
Даже сквозь пелену дождя и темноту я знала, что он смотрит прямо мне в глаза. Мы были разделены стеклом, этажами и социальным положением, но в этот момент между нами протянулась невидимая, натянутая до предела струна.
Он не уходил. Он стоял и смотрел, словно страж у ворот ада, в который он пообещал превратить мою жизнь.
Я резко задернула тяжелые бархатные шторы, отрезая себя от его взгляда. Сердце билось где-то в горле. Мои руки дрожали.
«Ты здесь ненадолго», — сказал он.
Я опустилась на край огромной кровати, обхватив себя руками. В тишине комнаты, нарушаемой лишь раскатами грома, я поняла одну простую вещь.
Этот особняк — не дом. Это поле битвы. И я только что вступила в войну, к которой совершенно не была готова. Но бежать было некуда. За дверью ждала счастливая мама, которая не переживет, если я всё испорчу.
Значит, придется драться.
Я легла, накрывшись одеялом с головой, как в детстве, надеясь, что утро принесет облегчение. Но интуиция шептала, что завтра будет только хуже. Запах новой жизни выветрился окончательно. Остался только запах озона, мокрого асфальта и опасности, исходящей от парня с ледяным сердцем и горячим взглядом.
Гроза только начиналась.
Глава 2: Территория хищника
Тишина в этом доме имела свой вес. Она не была легкой или умиротворяющей, как в нашей старой «двушке» на окраине, где по вечерам можно было слышать бурчание телевизора за стеной у соседей. Здесь, в особняке Алиевых, тишина была плотной, тяжелой, словно отлитой из того же мрамора, что и лестница в холле. Она давила на уши, заставляла ходить на цыпочках и постоянно оглядываться, ожидая удара в спину.
Я открыла глаза, уставившись в незнакомый потолок с лепниной. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы вспомнить, где я. Память услужливо подбросила картинки вчерашнего вечера: дождь, холодный ужин, презрительный прищур Кайрата за окном террасы.
«Ты здесь ненадолго».
Его слова эхом отдавались в голове, перекрывая шум крови в висках. Я села в кровати, отбрасывая шелковое одеяло, которое стоило, наверное, больше, чем весь мой гардероб. Солнце уже заливало комнату, нагло и ярко, словно насмехаясь над моим внутренним мраком. Начинался первый день моей новой жизни. И первый день в элитном университете, куда Сулейман перевел меня с такой легкостью, будто переставил шахматную фигуру на доске.