Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела бледная девушка с серыми глазами, в которых застыла решимость загнанного зверька, решившего кусаться.
— Ты справишься, Карина, — прошептала я сама себе. — Ради мамы. Ты просто получишь диплом и свалишь отсюда.
Выбор одежды превратился в стратегическую операцию. Я не хотела выглядеть как бедная родственница, но и рядиться в брендовые вещи, которые Сулейман щедро заказал для меня, казалось предательством самой себя. В итоге я выбрала нейтралитет: строгие черные брюки, белая рубашка мужского кроя и любимые ботинки на грубой подошве. Моя броня.
Спустившись вниз, я обнаружила маму в столовой. Она сидела за длинным столом одна, выглядя маленькой и хрупкой в этом огромном пространстве.
— Доброе утро, милая! — её лицо озарилось улыбкой, едва она увидела меня. — Как спалось? Садись, повар приготовил чудесные сырники.
Я поцеловала её в щеку, уловив запах её привычных духов, смешанный с ароматом дорогого кофе. Это сочетание казалось неправильным, искусственным.
— Нормально, мам. Где Сулейман?
— Уехал в офис еще на рассвете. У него важные переговоры, — она понизила голос, словно боялась, что стены нас услышат. — А Кайрат... он ушел еще раньше. На тренировку, кажется.
При упоминании его имени у мамы дрогнули уголки губ. Она старалась не показывать этого, но я видела: она боится его. Боится не физически, а того разрушения, которое он может принести в её хрустальную сказку.
— Ясно, — я наколола кусок сырника, который встал поперек горла. — Значит, завтракаем без конвоя.
— Карина, прошу тебя, — мягко укорила мама. — Дай ему шанс. Ему тяжело.
— Я даю ему шанс не лезть ко мне, — буркнула я, запивая еду кофе. Он был слишком горьким, слишком крепким. Даже кофе здесь был с характером.
К университету меня вез личный водитель Сулеймана — молчаливый мужчина средних лет, который смотрел на дорогу так, будто вез не студентку, а ядерную боеголовку. Я просила маму позволить мне ездить на автобусе, но Сулейман был непреклонен: «Статус семьи требует безопасности». Какая ирония. Самая большая опасность для меня жила в одном доме со мной, под одной крышей.
Университет встретил меня шумом моторов и блеском полированных капотов. Парковка перед главным корпусом больше напоминала автосалон в Монако, чем учебное заведение. «Порше», «Гелендвагены», спортивные «Ауди» — здесь измеряли людей по количеству лошадиных сил и стоимости часов на запястье.
Я вышла из машины, чувствуя себя самозванкой. Водитель дежурно кивнул и уехал, оставив меня одну посреди этого ярмарка тщеславия. Я поправила лямку рюкзака, вздернула подбородок и направилась к широким ступеням входа.
«Просто учеба. Ничего личного. Ты здесь за знаниями, а не за дружбой».
Но уже в холле я почувствовала, что что-то не так.
Обычно в таких местах новичков либо не замечают, либо разглядывают с ленивым любопытством. Но сегодня воздух был наэлектризован. Стоило мне пройти мимо группы девушек, как их смех оборвался. Они замолчали, провожая меня взглядами, в которых читалась смесь брезгливости и жалости.
Я прошла к расписанию, чувствуя, как спину жжет от десятков глаз.
— Это она? — донесся до меня шепот справа.
— Да, та самая. Дочь приживалки.
— Говорят, её мать окрутила старика Алиева за месяц. Профессионалка...
Слова ударили по мне, как пощечина. Я замерла, не донеся руку до телефона. Кровь отхлынула от лица. Они говорили не обо мне. Они говорили о маме.
Я резко обернулась. Группка парней в фирменных бомберах университета тут же отвела глаза, но ухмылки на их лицах остались.
Слухи. Грязные, липкие слухи.
Я знала, откуда дует ветер. Для этого не нужно было быть детективом. Кайрат не просто объявил мне войну дома. Он перенес боевые действия на свою территорию. И он ударил по самому больному — по репутации моей матери.
Сглотнув ком в горле, я заставила себя идти дальше. Коридоры казались бесконечными лабиринтами, стены которых сужались, пытаясь раздавить меня. Я искала аудиторию 305, но цифры плыли перед глазами.
Когда я наконец нашла нужную дверь и вошла, лекция еще не началась. В огромной амфитеатральной аудитории гудело около сотни студентов. Шум, смех, шуршание конспектов.
Но стоило мне сделать шаг внутрь, как гул начал стихать. Словно кто-то невидимый выкрутил ручку громкости на минимум. Волна тишины прокатилась от первых рядов к галерке, пока в аудитории не повисла звенящая, мертвая пауза.