Сотня пар глаз уставилась на меня.
Я застыла в проходе, чувствуя себя бабочкой, пришпиленной к картону. И тогда я увидела его.
Кайрат сидел на «галерке», в самом центре последнего ряда, словно король на троне, возвышающийся над своими подданными. Он небрежно откинулся на спинку стула, широко расставив ноги. На нем была черная футболка, обтягивающая широкие плечи, и кожаная куртка.
Его темные глаза нашли мои мгновенно. В них не было ярости, как вчера. В них было холодное, расчетливое торжество. Он не улыбался. Он просто смотрел, и этот взгляд был громче любых слов: «Добро пожаловать в мой ад, сестренка».
Рядом с ним сидел парень с наглой ухмылкой — Дамир, если я правильно запомнила имя со слов мамы, которая пыталась пересказать мне биографию «замечательных друзей» Кайрата. Дамир что-то шепнул Кайрату на ухо, и тот лениво кивнул, не разрывая зрительного контакта со мной.
Я сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы грудь не вздымалась слишком заметно, и начала подниматься по ступеням, выискивая свободное место.
— Здесь занято, — бросила блондинка с идеальным макияжем, стоило мне приблизиться к свободному стулу в третьем ряду. На сиденье лежала лишь её сумочка.
Я молча перешла к следующему ряду. Парень, сидевший там, просто положил ноги на соседний стул и демонстративно отвернулся.
Аудитория наблюдала. Это был спектакль, срежиссированный одним человеком, и все знали свои роли. Социальная изоляция. Древний, как мир, способ уничтожить чужака. Кайрат не собирался бить меня физически — это было бы слишком примитивно. Он решил сделать меня изгоем, вакуумом, пустым местом.
Я поднялась выше, ближе к галерке, где оставалось несколько мест с краю. Проходя мимо ряда Кайрата, я физически ощутила волну холода, исходящую от него.
— Эй, — голос Дамира прозвучал на всю аудиторию, разрывая тишину. — Осторожнее с кошельками, народ. Гены — вещь упрямая.
По залу прокатился смешок. Короткий, злой, унизительный.
Я остановилась. Мои пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Я могла бы промолчать. Могла бы сесть и сделать вид, что не услышала. Это было бы безопаснее. Но внутри меня поднялась волна горячего гнева, сжигающая страх.
Я медленно повернулась к ним. Кайрат смотрел на меня с ленивым интересом, ожидая моей реакции. Он ждал слез. Ждал бегства.
— Если ты судишь о людях по себе, — мой голос прозвучал на удивление твердо, хоть колени и дрожали, — то мне жаль твой кошелек. Видимо, это единственное, что в тебе есть ценного.
Смешки стихли. Тишина стала вязкой, опасной. Никто не смел дерзить свите Кайрата Алиева.
Глаза Кайрата сузились. Он медленно наклонился вперед, опираясь локтями о стол. Ленивое спокойствие слетело с него, обнажая хищника.
— Смело, — произнес он негромко, но его голос долетел до каждого угла. — Глупо, но смело. Садись, Карина. Лекция начинается. Не заставляй профессора ждать.
В этот момент в аудиторию вошел преподаватель, и напряжение немного спало, но не исчезло. Я нашла свободное место в самом углу, подальше от всех.
Всю пару я чувствовала его взгляд на своем затылке. Он жег кожу, мешал сосредоточиться, проникал в мысли. Я механически записывала лекцию, не понимая смысла слов. В голове крутилась одна мысль: он настроил против меня всех. Он ударил по маме. Он не остановится.
Когда прозвенел звонок, я собрала вещи первой, желая исчезнуть до того, как начнется вторая часть этого кошмара. Я практически выбежала в коридор, надеясь затеряться в толпе.
Мне нужно было выдохнуть. Найти тихое место. Туалет? Нет, слишком банально для сцен унижения в кино. Библиотека? Возможно.
Но я свернула не туда. Вместо оживленного холла я оказалась в длинном переходе между корпусами, где сейчас, во время большой перемены, было странно пусто. Окна здесь выходили на задний двор, и свет был тусклым, серым из-за пасмурной погоды.
Я ускорила шаг, чувствуя инстинктивную тревогу. Цокот моих ботинок по мрамору звучал слишком громко.
Внезапно сзади послышались шаги. Тяжелые, уверенные, быстрые.
Я не успела обернуться. Сильная рука схватила меня за локоть, рывком разворачивая. В следующую секунду меня впечатали спиной в стену.
Воздух выбило из легких. Рюкзак соскользнул с плеча и упал на пол.
Передо мной стоял Кайрат. Он был слишком близко. Непростительно близко. Его руки уперлись в стену по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению. Он нависал надо мной, огромный, подавляющий, пахнущий дорогим табаком, дождем и опасностью.