Мирон все поймет и даже если сначала погорюет, его быстро отпустит. Даже хорошо, что мы не переспали, тогда ему точно было бы тяжелее. А так я простой легкий недороманчик с девушкой из прошлого. Больной и обреченной на смерть. Зачем ему такая? Знай он правду, сбежал бы сразу.
Боль отпустила, но мне безумно холодно и с каждой минутой все хуже, будто я попала в ледяную пустыню. А может я уже попала за какую-то грань сознания и так должно быть?
Как через километровый слой ваты я слышу свое имя, оно дергает меня из свинцовых лап сна, но уже поздно.
Тело окутывают теплые канаты, они связывают его и сжимают, покачиваю на волнах спокойствия. Наверное, я тихонько плыву в рай.
Перед глазами мелькает череда картинок, давно забытых и совсем свежих.
Самое раннее воспоминание из детства – мама и папа целуют меня и держат на ручках, кадры с бабушкой и дедушкой, мой первый маленький щенок и волнистый попугай, вспышки из детского сада и школы. Потом первый поцелуй и первый парень, учеба в университете и куча новых подруг, наши вечеринки, танцы до утра, кино и мальчики. Смерть мамы от несчастного случая, моя болезнь, смерть папы, Мирон. Слайды воспоминаний щелкают и перескакивают, перемешиваются. Сливаются в цветное пятно калейдоскопа и постепенно затухают, растворяются в темноте.
Это ждет всех нас, а мой черед уже пришел.
Глава 13 Мирон
Ады нет.
Оборачиваюсь вокруг, чтобы убедиться. Рассматриваю толпу рядом.
Сбежала.
Жмурюсь и матерюсь. Какого хрена она всегда все портит? Испугалась того, что происходит между нами? Не захотела со мной переспать? Да Ада всегда в лицо меня посылала, что на этот раз изменилось?
Что-то не так. Это чувство ноющего дискомфорта было со мной весь день и весь вечер.
Дежавю, этот день, эта Ада, это легкое платье и ее «спасибо за этот день»
Блядь!
Да она попрощалась!
Не может этого быть. Быстро бегу к выходу, расталкивая толпу гуляющих и пытаюсь различить ее силуэт. Мне нужно срочно ее найти. У Ады же была неделя, врач сказал она должна продержаться где-то семь дней. А этот день только третий. Черт. Может, все было хуже, чем врач предполагал и время вышло раньше?
Почему же она молчала? Глупая драная кошка, убить ее хочется. Откуда это дикое упрямство? Одно слово и я бы помог. Дура!
Запрыгиваю в машину и нервно жду на педаль газа, набираю номер врача:
– Семен Эдуардович, время вышло раньше.
– Как она себя чувствует? Симптомы опишите.
– Да не знаю, я, – от собственной бестолковости хочется выть, – мы были в парке, Ада выглядела хорошо. Но она попрощалась, понимаете? Я отвернулся только на минуту и она исчезла.
– Ты идиот, Мирон, – раздался в трубке скрипучий голос.
– Я еду к ней домой, – жму на клаксон и объезжаю по обочине пробку, – у вас же все готово, высылайте машину.
– Хорошо. Надеюсь, мы успеем.
Бросаю от злости телефон и ору немым голосом, бью кулаком по рулю. Какой же я идиот, так все проебал!
Бросаю машину у подъезда, даже не закрывая водительскую дверь и не заглушая двигатель. Взбегаю по лестнице барабаню в дверь, за которой тихо. Может Ада не приехала?
– Чего ломишься? – тот самый мудила, сосед Эдик. Стоит у своей двери шатаясь.
– Дома?
– Да, – он затягивается сигаретой, – слышал, как она минут десять назад дверь открывала.
– Черт, – с разгона выношу хлипкую дверь и залетаю в квартиру. Глаза бешено прыгают вокруг, выискивая Аду.
В кровати, только макушка торчит. Подлетаю и сдергиваю одеяло. Все еще в платье и босоножках. На тумбочке упаковки от снотворного. Она выпила все.
– Ада, – кричу от злости и безысходности. Обнимаю ее тонкие безжизненные плечики и вглядываюсь в абсолютно белое лицо.
– Пальцы в рот засовывай. Чего скулишь? – Эдик отбросил сигарету и поднял упаковку от таблеток. – Если выпила недавно, то успеешь откачать.
Делаю как он сказал, перекидываю Аду через колено и засовываю пальцы в горло, вызываю рвоту.
– Скорая должна уже приехать, – шепчу ей и с облегчением вижу, как выходят таблетки, – я тебя спасу, глупая.
Поднимаюсь на ноги и беру Аду на руки, как можно быстрее несу ее на выход и спускаю по лестнице. На адреналине не чувствую ни усталости ни тяжесть. Только бы успеть.
Выбегаю на улицу и вижу подъезжающую к нам частную скорую, мигающую своими проблесковыми маячками. Меня замечают и задние двери быстро распахиваются: