Он сыплет ругательствами, сжимая твои бедра, и врезается в тебя. Раз, другой, а затем удерживает, кряхтя, когда его член выплескивается внутрь. Ты ощущаешь жар и пульсацию его члена, сжимая его в себе.
Что-то мокрое скользит вокруг его ствола. Он кончает в тебя. Он только что впервые заполнил тебя семенем.
Долгое время ни один из вас не двигается. Вы просто дышите, стараясь оставаться совершенно неподвижными. Если бы ты только мог запечатлеть этот момент, остановить время на мгновение. Если бы только было возможно навсегда остаться в этом ощущении невесомости, в этом блаженстве, окутавшем тебя после оргазма. Его член все еще тверд и до сих пор в тебе, а ты по-прежнему сжимаешься вокруг него. Все по-прежнему идеально. Его руки нежно гладят тебя по спине. А мир все так же погружен во мрак.
Он медленно выходит из тебя, и его сперма вытекает следом, капая, стекая вниз по яйцам и бедрам горячими потоками лавы. Ты поспешно переворачиваешься, ложась на спину и надеясь, что ткань под тобой впитает ее. Штаны все еще спущены до колен. Ты слишком мокрый, чтобы натянуть их обратно.
Джастин ложится рядом, подперев голову рукой и наблюдая за тобой.
— Это было потрясающе, — тихо говорит он. — Никогда бы не подумал, что это твой первый раз.
Ты вдруг застенчиво улыбаешься.
— Это было действительно здорово.
Это было лучше, чем просто здорово, и лучше, чем просто потрясающе. Все твои желания сплелись в одно. Но для твоих желаний не то время и не то место. Тебе нужно все это снова затолкать поглубже, натянуть джинсы и вернуться в машину, поехать домой, принять душ и засунуть все, что между вами произошло, в самый темный угол своего сознания. Твои руки начинают дрожать, когда ты тянешься к своим джинсам.
Пора уходить.
Джастин останавливает тебя, перехватывая за запястье.
— Здесь на мили вокруг никого нет, — шепчет он. — У нас есть вся ночь, если пожелаешь.
Если пожелаешь.
А чего хочешь ты?
Больше этого. Еще больше всего этого. Еще поцелуев Джастина, ощущения его щетины и твердой линии нижней челюсти. Чувствовать его мускулы, широкую спину, узкую талию. Его жар, обжигающий тебя. Тяжесть тела, давящую на тебя, нависающую над тобой, заполняющую собой. Теперь он часть тебя, в некотором роде. Его сперма все еще в тебе.
И ты хочешь больше. Гораздо больше. Больше секса. Больше его члена. Больше его самого.
Ты улыбаешься в ответ. А он улыбается тебе. Обхватывает твое лицо и притягивает к себе для нежного поцелуя. Один поцелуй превращается в три, потом в десять. Он осторожно перекатывает вас, прижимая тебя к себе, ваши грудь и бедра покачиваются вместе в едином ритме, пока вы целуетесь, снова и снова, не отрываясь друг от друга. Сверчки по-прежнему стрекочут, совы по-прежнему ухают, а над головой крутятся звезды. Мир продолжает вращаться, несмотря на то, что ты целуешь мужчину в кузове его пикапа, а твоя задница заполнена его спермой.
Ты пересек мост и не погиб.
Ты снова занимаешься любовью с Джастином, на этот раз глядя друг другу в глаза. Он целует тебя, когда кончает, когда снова наполняет твою задницу, а ты едва сдерживаешь крик, запрокидываешь голову и до боли сжимаешь его плечи. Ты желеобразная и бескостная субстанция, когда все заканчивается, но Джастин целует тебя, а ты целуешь его в ответ, на этот раз уже не стесняясь спермы, размазанной по задней части твоих бедер. Джастин хватает одну из твоих ягодиц и держит ее, когда вы обнимаетесь, свернувшись вместе в его грузовике.
— Расскажи мне о себе, — шепчет Джастин, пока вы лежите рядом, глядя на звезды. — Расскажи мне, кто ты. Хочу знать о тебе больше, мой любовник.
Бизнес-класс
Переводчики: Ксения Солнцева, Анастасия Цветочкина
Редактор и финальная вычитка: Ксения Солнцева
Все рейсы отменены.
Окна аэропорта забило снегом. Самолеты, припаркованные у концов телетрапов4, исчезли под футовыми сугробами, а на их крыльях образовались сосульки. Сегодня никто отсюда не улетит.
Никто даже не покинет пределов аэропорта этой ночью. Такси в такую снежную бурю давно перестали циркулировать. Бесконечные вереницы несчастных путешественников начали разбивать лагерь в здании терминала, вытягивая ноги, положив головы на багаж, кутаясь в куртки и пальто, как в одеяла. Измученные дети ныли. Младенцы плакали и вопили.
Раздражающее гудение в очередной раз пронзило мозг, громкоговорители вещали одно и то же: все рейсы отменены, транспортное сообщение с аэропортом отсутствует.
Выпустите меня, блядь, отсюда.
Я находился на последнем отрезке пути домой после недельной деловой поездки, где завоевывал благосклонность своих клиентов. Удалось заключить многомиллионный контракт по продаже, самый крупный из всех, что у меня когда-либо были, и последнюю неделю я провел с руководителями компании, пока моя команда устанавливала наше индивидуальное решение для сетевых и облачных вычислений5 в их штаб-квартире. Неделя ослепительных улыбок и «Никаких проблем, сэр», а еще «Конечно же, мы можем исправить это для вас, сэр», плюс бессонные ночи из-за беспокойства о том, что что-нибудь — да что угодно — пойдет не так с установкой вконец высосали из меня все соки. Утром я натягивал улыбку, проносился по гольфу и коктейлям, а каждый вечер проводил летучку со своими инженерами, после чего сжевывал упаковку препарата от изжоги, запивая водкой, опрокинув перед этим стопку Pepto.
Я уже и так был, мать вашу, на взводе, а еще одна пара колесиков чемодана, проехавшая по моим ногам, грозила вот-вот столкнуть меня с обрыва в пропасть.
Моя команда, разумеется, вылетела накануне. Я остался, чтобы пожать напоследок всем руки, посетить последний праздничный ужин и выпить с клиентами после завершения установки.
— Вам следует вылететь с нами пораньше, — предупредил мой главный инженер. — Из-за ужасной погоды плохое сообщение.
Нет, все будет хорошо. В итоге я всегда оказываюсь в дамках. Взгляните на меня: в свои тридцать два, после этой установки, я сертифицированный магнат-миллионер. И я говорю о наличных, а не только акциях или цифровой валюте. Не биткоин-миллионер. Речь о настоящих деньгах.
У меня все складывается как надо. Всегда. Даже внешность располагающая — застенчивая улыбка и небольшие ямочки на щеках.
Так как же я, черт возьми, очутился здесь? Этот аэропорт словно преддверие Ада. Час назад, пока летел сюда, я выбирал себе новую машину. Что подойдет лучше: «мерседес» или «лексус»? Или «лендровер»?
А теперь? Уверен, мой чемодан несколько минут назад проехался по лужице из использованного подгузника.
Наконец-то. Впереди замаячил «Admirals Club».
Последние десять лет своей жизни я потратил, летая не какими попало, мать их, авиалиниями с не элитным статусом.
Я являлся членом этого клуба, и администратор непременно найдет мне место в отеле. К аэропорту примыкала башня с номерами люкс. Комнаты всегда держались для представителей элиты. Со мной все будет в порядке.
— Мне очень жаль, сэр, — сообщила брюнетка за стойкой. Четкий контур ее губ, накрашенных красной помадой, выглядел идеально ровным. Совершенство, будто на цифровой камере. Сама девушка казалась ненастоящей. Она обладала такой неземной, неописуемой красотой, что я просто не мог отвести взгляд. — Все свободные номера распроданы.
— Вы проверили мой статус? Я… — я отчаянно силился подобрать название своему уровню. Некая вызывающая недоумение комбинация «платиновый», «эксклюзив» и «двойная мировая элита». Высший эшелон, предположительно. Я вновь протянул ей свою визитку.
Она ее не взяла.
— Да, сэр, Ваш статус подтвержден. Вы очень преданный клиент. Мы благодарим Вас за Вашу лояльность. Но мне очень жаль, сэр. Все наши номера забронированы. Это один из самых загруженных аэропортов в мире, да еще и в разгар снежной бури, — девушка улыбнулась, совершенно и бесстрастно. Формально. — У нас закончились номера. Даже для самых ценных клиентов.