— Да. Американский футбол. Большая дюжина, — я усмехнулся, когда он облизнул губы и на них расползлась волчья ухмылка. — А ты? Похоже, ты тоже играл во что-то.
— Гребля. И я в курсе, как пользоваться спортзалом, — подмигнул он. — Я был настоящим Гарвардским мальчиком.
— Гарвард? — очень, очень не из моей лиги.
Майкл пополз выше на кровати, покрывая поцелуями мои колени, бедра, живот. Каждый из сосков, около которых он провел несколько минут, посасывая пик до твердости. Поцеловал меня в шею, подбородок, линию челюсти… Наша щетина соприкоснулась и потерлась друг о друга. Я вздрогнул.
— Как насчет того, чтобы заказать еду в номер, — выдохнул он, — пока мы с тобой будем принимать душ? А потом… — он зашептал мне на ухо дико грязные и непристойные вещи.
Мои глаза встретились взглядом с его.
— Я в деле.
***
Во время четвертой четверти в первом матче моего второго сезона я поймал косой пас и, сделав прорыв, дотащил задницу до конечной зоны для победного тачдауна на нашем домашнем стадионе.
Толпа взорвалась ревом, аплодисментами, крики были просто оглушительными. Я поднял мяч высоко над головой и крикнул, чтобы толпа заревела еще громче в ответ. Вся моя команда тут же очутилась рядом, парни хлопали меня по спине, по шлему. Мы побежали к боковой линии, и я во что бы то ни стало собирался сохранить мяч, которым сделал тачдаун.
Мне было кому его подарить. Тому, кто сидел несколькими рядами выше. Тому, кто прилетел ко мне на все выходные.
Тому, кто подарил мне крышесносный трах на удачу прошлой ночью.
Надеюсь, никто из команды не уловил запах спермы Майкла, которую я все еще ощущал внутри себя.
Ты
Переводчик и редактор: Ксения Солнцева
Финальная вычитка: Валентина Дейнека
У ТЕБЯ ЕСТЬ СЕКРЕТ.
У тебя есть секрет, который сжигает тебя изнутри. Ты думаешь об этом каждый час, каждый день. Ты с ним просыпаешься. И засыпаешь тоже с ним. Прокручиваешь его в голове снова и снова, полируя свой секрет, шлифуя его, будто камень, пока он катится по твоей жизни.
Твой взгляд скользит по мужчинам в толпе. Ты прослеживаешь изгибы их задниц, ширину плеч. Украдкой поглядываешь на промежности, ища очертания члена. Дрочишь на свои фантазии, думая о тех членах, которых наяву никогда не видел, о плечах, которых так жаждешь, бедрах и задницах, по которым представляешь, как проводишь руками. Во рту пусто, хочется что-нибудь заглотить, пососать. Ты не можешь признаться себе, чего конкретно хочешь, но когда дрочишь, то втягиваешь три пальца в рот и стонешь.
Ты не можешь его вынести, этот секрет, сжигающий тебя изнутри. Ты не знаешь, что с ним делать. Это мост, который нельзя перейти. С одной стороны — твоя жизнь и все, что тебе хорошо знакомо. Семья и их постоянные вопросы. Когда приведешь домой подружку? Когда встретишь кого-нибудь подходящего? Когда подаришь нам внуков? Женщины, которые улыбаются тебе; коллеги, которые спрашивают, с кем ты встречаешься, и интересуются, не хочешь ли сходить куда-нибудь вечером, чтобы подцепить цыпочек. Ты в игре один раз из десяти. Достаточно для того, чтобы не вызывать у них подозрений. Так ты считаешь.
По ту сторону моста находится все, о чем втайне мечтаешь. Мужчины и члены, и ты на коленях, принимаешь член в горло и в задницу. Поклоняясь мужчинам, всем мужчинам, о которых мечтал, все они купают тебя в своей сперме, пока ты пытаешься принять каждого из них.
Но мост нельзя пересечь. Это жалкие обветшалые лохмотья из дерева да потертой веревки.
А под мостом спит огнедышащий дракон. Если попытаешься перейти, все развалится. И ты можешь даже погибнуть.
Ты не в одном из тех больших городов, где все будет хорошо, если ты вдруг приведешь домой парня. Люди, окружающие тебя, не ужасны, но если окажешься «одним из этих», от тебя отвернутся все. Ты превратишься в остров после шторма, а друзья исчезнут быстрее, чем штормовая волна отхлынет от берега. Можно пересчитать по пальцам одной руки количество геев, о которых тебе известно, и часами пересказывать сплетни, которые слышал о них в городе.
И все же ты не можешь этого вынести — видеть другую сторону, жаждая того, что можешь узреть лишь мельком. Ты сойдешь с ума, ты знаешь это. Но нет. Все равно засовываешь все поглубже. Вглубь души. Отталкиваешь от себя подальше.
В один из тех вечеров, когда идешь гулять с друзьями, вы привычно болтаетесь компанией и пытаетесь подцепить девушек. Возможно, один или двое из вас добиваются время от времени успеха. В остальных случаях это просто длинная ночь с ребятами, и пока все они оценивают цыпочек, ты незаметно оцениваешь остальных парней. Ты равнодушен к любой девушке, которая проявляет к тебе интерес. Однажды ты даже притворился, что твой друг хочет ее больше, чтобы она переключила свое внимание на него. Дэвид должен тебе за ту ночь.
Сегодня в конце бара сидит парень, который привлек твое внимание. Он высокий и подтянутый, широкоплечий, как и ты. Как те мужчины, которые тебе обычно нравятся. Узкие бедра и большая округлая задница. Он часто улыбается, и у него смеющиеся глаза, но он не один, а с друзьями. Он угощает их выпивкой, и даже через застегнутую на все пуговицы клетчатую рубашку видно, как напрягаются при движениях его мускулы. Тень очерчивает выпуклость в паху.
Ты сглатываешь.
В течение следующего часа твой взгляд то и дело непроизвольно возвращается к нему. Ты не можешь отвести от него глаз. Ты будешь дрочить на него месяцами, накапливая сейчас все эти виды, все эти образы, эти украденные моменты, пока плетешь свои фантазии. Каково это — целовать его? Прижиматься к нему всем телом? Каково это — когда он нависает над тобой?
Взгляд снова скользит по его телу, вверх по груди. И ты застываешь.
Он смотрит на тебя. Карие глаза сверлят насквозь, взгляд их яростный и напряженный настолько, что ты невольно откидываешься назад.
Черт! Ты попался. Он поймал твой взгляд.
Быстро, придумай оправдание. За ним была девушка, верно? Ты просто смотрел на нее. Взволнованный, ты ерзаешь на стуле, сглатываешь. Отхлебнув пива, пытаешься снова вслушаться в разговор друзей. Пиво потекло мимо. Вы все сегодня слегка раскрепощены. Ты больше не в силах следить за глупыми шутками Пола и Тоби. Дэвид пытается закрепить успех с какой-то девушкой. Сегодня ему повезет. Пол и Тоби уже сдались. Никто ничего от тебя не ждет.
Не стоит этого делать, но ты не в силах сдержаться. Твой взгляд самопроизвольно возвращается обратно к красивому молодому мужчине в клетчатой рубашке. На этот раз ты смотришь ему в лицо. Может быть, ты извинишься. Может, подашь знак, что это просто недоразумение. Что ты вовсе не представлял, как расстегиваешь ему джинсы зубами, стоя перед ним на коленях, и как сосешь его член, пока он не забрызгает тебе лицо своей спермой.
Он все еще смотрит на тебя. Тяжелый взгляд.
Дыхание учащается. Не хорошо. Вот черт!
Он подмигивает. Легкая улыбка появляется в уголках его губ.
И все меняется.
Челюсть отвисает прежде, чем ты успеваешь себя остановить, и Пол, и Тоби замечают это. Они начинают поддевать тебя, вытягивая шеи, пытаясь разглядеть ту девушку, которую ты только что заценил. Они никогда не подумают обратить внимание на парня, они не его ищут, но он наблюдает за вами, ребята. Он смеется и продолжает смотреть тебе в глаза, потягивая пиво. Поворачивается и склоняется так, что даже через переполненный бар можно разглядеть линии его ног и задницу. Его грудь и промежность, когда люди не загораживают вид.
Наконец он кивает головой в сторону задней стены. «Туалеты», гласит вывеска на ней.
— Мне надо отлить, — ты отодвигаешься от стола прежде, чем Пол или Тоби успеют что-либо сказать. Твой член наполовину тверд, и ты молишься, чтобы никто не догадался. Сегодня на тебе темные джинсы, и, черт возьми, ты искренне надеешься, что этого окажется достаточно, чтобы скрыть стояк.