Даже интересно, что они подарят. С Олиной стороны подарки кажется сплошь и рядом для дома и обустройства быта. Что конечно полезно, но скучно. Хотя, если честно, она даже не знает, какому была бы подарку на свадьбу, кроме денег. Деньги всегда лучший подарок.
Второй мужчина, который младше, достает из-под стола кожаный большой футляр, а затем первый мужчина вынимает оттуда охотничье ружье. И по одному взгляду на это ружье становится понятно, что это не самое простое ружье, купленное магазине с товарами для охоты и рыбалки. Оно богато инкрустировано камнями, и производит солидное впечатление.
— Сделано для короля Афганистана. Ручная работа, Сань, — оповещает мужчина постарше.
Так. Это даже интересно. Ружье для Саши. А что для Оли? Но вот и ответ на её вопрос, потому что из-под стола достают роскошный букет белых роз.
— Желаем невесте цвести, как тысяча роз, а тебе, Саша, удачной охоты!
Мила смотрит на цветы с улыбкой. Не практичный подарок, букет завянет. Но, если честно, она бы не отказалась от букета. Ей удаётся посмотреть на Витю. Он тут же смотрит на неё в ответ, приподнимает бровь, но Мила переводит взгляд на Сашу, который в это время благодарит мужчин за подарки:
— Коля, спасибо! — он прикладывает руку к сердцу. — Короче, передай Кабану — первого зверя я посвящаю ему. А второго — всем присутствующим.
Конечно речь идёт не о лесном звере, а о городском, и наверное многие присутствующие понимают, о чем речь. По крайней мере гости со стороны Саши понимают точно, потому что с их стороны раздается довольный смех. Ей удаётся кинуть взгляд на маму через Олю, Сашу и Витю. Мама шепчется о чем-то с Катей. Если у мамы и есть вопросы, то Катя ответит так, чтобы у мамы не возникло ещё больше вопросов. Если Катя знает, что происходит в жизни Саши и чем он занимается, то маму они держат в неведении.
— Боже, боже, какой мезальянс! — раздается по по левую руку.
Это возмущается дама в возрасте. У неё яркие рыжие очень кудрявые волосы, как будто она проходила мимо макаронной фабрики, а там произошел взрыв.
— Наша Олюшка и этот предводитель команчей! А каково его окружение? Встретишь в темном переулке — заикой станешь… Были бы живы родители, не отдали бы Олюшку в руки троглодитов.
Дама уже который раз за этот вечер возмущается тем, что Оля сделала неверный выбор. И если до этого она говорила достаточно тихо, то сейчас она говорит громко, совсем наплевав на то, что ее слышат не только ее родственники.
— А как будто кто-то будет рад увидеть вас в темном переулке. В темноте возникнет ощущение, будто клоун сбежал из цирка, — Мила даже не старается, чтобы голос звучал тихо и её никто не слышал.
Дама и Елизавета Павловна хватает оскорбленно ртом воздух, но ей плевать на их реакции. Главное, что мама кажется не услышала, как она оскорбила эту женщину. Зато Оля, Саша и Витя смеются. Саша и Витя тоже громко, а Оля, прикрыв ладонью рот. Все же это её родственница.
Женщина хочет ответить ей, вздыхает, набирая в лёгкие побольше воздуха, но ей ничего не удаётся сказать, потому что гости с Сашиной стороны начинают кричать:
— Кисло!
— Кисло!
А вот это интересно. И что это значит? Мила хмурится, не совсем понимая, что имеется в виду. Что-то не так с едой? Но у них на столах все одинаковое, она уже успела многое попробовать и ничего не было кислым. Она слышит, как Оля обеспокоенно спрашивает у Саши:
— Что-то не так с едой?
— Нет, — отзывается Саша, а затем машет руками: — Никаких вам кисло, братцы! Это вообще-то моя сестра.
И только тогда она замечает, что все смотрят на нее.
— Саша? — с легким беспокойством спрашивает Мила.
— Это значит, что свидетель и свидетельница должны поцеловаться, чтобы у жениха и невесты все было по жизни четко, — раздаётся из-за стола Сашиных гостей.
Это кричит крупный лысый мужчина с красными от выпитого алкоголя щеками.
— Они не будут целоваться! — Саша кричит в ответ.
По его лицу видно, что он не слишком доволен, хотя конечно он вроде и улыбается.
— Да ладно тебе, Сань, — отзывается Космос. — Лучше уж с нашим опытным Витей, чем с каким-нибудь ботаником студентиком, который ничего не умеет, — его голос звучит бодро, и он подмигивает Миле.
Целоваться с Витей? Это она умеет. Ей это нравится. К тому же это будет забавно. У неё есть вполне легальная причина сейчас поцеловаться с Витей на глазах у всех. Но вначале она смотрит на Сашу, ожидая его реакции. Но он лишь качает головой, находя эту идею не слишком хорошей судя по всему.
— Саша. Мне что и целоваться нельзя? — Мила спрашивает у него, уже поднимаясь с места. — К тому же я должна сделать все, что в моих силах, чтобы вы жили долго и счастливо, — она наклоняется, чтобы поцеловать в щеку вначале Олю, а затем и Сашу. И после этого она подходит к Вите, под дружные аплодисменты гостей, которые скандируют:
— Кисло! Кисло! Кисло!
Витя сидит так, будто он превратился в камень. Он, такое чувство, даже не дышит, не то, что двигается. Мила прикусывает губу, чтобы не засмеяться, дотрагивается до его плеча, наклоняется и шепчет:
— Витя, ты что застыл?
Из-за стола гостей доносится:
— Если он не хочет, я могу поцеловать такую красивую свидетельницу!
Это заставляет Витю шевелиться. Он резко вскакивает, да так, что стул чуть не падает назад. И как-то уж слишком резко оказывается рядом с ней. Теперь он не мешкает особо, кладет ладонь на её талию, а второй ладонью проводит по её щеке. Космос кричит:
— Первый поцелуй ты точно не забудешь, Милка.
Этот комментарий её почему-то веселит и она смотрит на Космоса и спрашивает задорно:
— А ты проверял?
И многие находят это забавным и начинают громко смеяться. Космос резко пунцовеет и грозит ей кулаком. Витя только хмыкает на это и все же, не дожидаясь больше выкриков «кисло» накрывает её губы поцелуем.
Поцелуй вполне невинный в самом начале. Но это уже больше дело привычки, поэтому пару секунд спустя его рука движется вниз, к её заднице, по привычке наверно, как и она по привычке приоткрывает рот, впуская его язык. И все это под дружное:
— Кисло! Кисло!
И конечно же Сашино рычание:
— Руки повыше, Пчела. Я тебе сказал руки повыше! — потому что ладонь Вити оказывается слишком низко, практически на её заднице, а не на пояснице. — Витя, прекращай, а. Мила, стоп. Уже хватит, — Саша все говорит что-то и говорит.
Но ей не хочется прекращать его целовать. Со всей этой подготовкой к свадьбе они две недели виделись урывками, в окружении друзей, ни одной минуты наедине.
Гости продолжают со своим:
— Кисло! Кисло! — и они оба не спешат, если честно, отстраняться друг от друга.
Хотя Мила и понимает, что это нужно сделать. Они не могут вот так целоваться вечно. И для людей, которые считают их друзьями, это далекий от невинности поцелуй. Поэтому ей приходится отстраниться первой. И она надолго запоминает это потерянное выражение лица Вити, и как он вновь наклоняется, чтобы поцеловать её. При других обстоятельствах она конечно же бы не перестала его целовать, но у них обстоятельства. Поэтому она поворачивает голову к Сашиным гостям:
— Видите, мы сделали все, что могли для того, чтобы это брак был, — она приобнимает Сашу и Олю за плечи, — был удачным.
Витя прочерчивает каждый её позвонок своими пальцами в этот момент, медленно скользя пальцами вниз. Он может себе позволить это, потому что за их спинами никого нет. Мила не двигается с места, продолжая обнимать Сашу и Олю, а Витя тем временем оглаживает её задницу и сжимает её. В этом момент брюнетка с ярким синим макияжем кричит:
— А еще свидетель и свидетельница должны переспать!
Мила тут же ловит выражение лица мамы — крайне возмущенное, а Саша с недовольством поджимает губы:
— Давайте лучше выпьем за здоровье молодых! — предлагает Мила, отходя от молодоженов и Вити. Она садится за свой стул и берет бокал, который, правда, оказывается пустым. — Если конечно кто-нибудь нальет мне.