всего.
Скучала по этому дураку, по их ночным разговорам, не важно в живую или по телефону, по тому, как он по-дурацки декламирует стихи на английском с ужасным акцентом, по его дурацким шутками, которые она все равно находит забавными, скучала по тому, как он говорит очевидно глупые вещи с серьезным лицом, и как говорит умные вещи с глупой улыбкой.
Пока он её целует, она забывает о том, что вообще есть кто-то в этом мире, кроме них двоих.
Но это не длится вечно, потому что раздается скрип двери, и она тут же отталкивает его и сама отступает от него, делает несколько шагов назад. Это конечно может быть кто угодно, но не стоит рисковать. Она не смотрит на Витю больше, особенно когда замечает, что им помешала Каролина, которая стоит около двери, озадаченно разглядывая их.
Чуть не попались.
Может быть было бы лучше, если попались?
Все возвращается к тому, что если узнает Саша, то все прекратится. Тогда Витя окажется в цепких когтях этой Каролины, а может еще только Бог знает кого. Она кидает на Витю один взгляд, тот продолжает смотреть на неё, забирает пачку сигарет и зажигалку, и уходит, задевая плечом Каролину, когда проходит мимо неё.
В ресторане стало еще жарче, более душно, и хочется домой. Но за их столом веселье в самом разгаре: Космос что-то оживленно рассказывает, громко, и размахивая руками. Однако, когда она подходит к столу, он перестает говорить, окидывая её взглядом:
— А что на тебе Витин пиджак делает? — спрашивает он, нахмурившись.
Конечно это привлекает внимание к ней. А сейчас не то, чтобы ей хотелось быть в центре внимания.
— А что такое? — Мила обводит взглядом всех спокойно, кладет рядом с Сашей сигареты и зажигалку, вешает пиджак на спинку своего стула, и скользит обратно за стол, как ни в чем не бывало.
— Просто он сказал, что пойдет в туалет, — отзывается Саша, беря зажигалку и принимаясь крутить её в руках.
Вот в чем дело. Мила хмыкает:
— Сходил в туалет, а потом на курилку зашел за мной. Ещё вопросы? — она глядит каждому в глаза, но никто ничего больше не говорит, а Космос возвращается к своей истории.
А через пару секунд за стол возвращаются Витя с Каролиной. Не сказать, что что-то кардинально меняется, но Витя немного отодвигает свой стул, создавая больше пространства между собой и Каролиной.
И теперь его глаза на ней, на Миле, там где и должны быть, даже когда Каролина шепчет ему что-то на ухо.
Отлично.
Правда совсем не отлично, что к одной сопернице в лице Оли, которая в этом соревновании то и не участвует, появляется соперница, которая в этом соревновании участвует точно.
А то, что это соперница — это очевидно.
🎞🎞🎞
Они целый вечер так на неё смотрели? А Мила особо взглядов и не замечала, если честно, занятая тем, что собирала и упаковывала Олин с Сашей чемоданы. Потому что стоило им с Тамарой зайти в квартиру, Оля радостно объявила, что они летят с Сашей в Ялту и она не знает, что паковать. И по тому, в каком состоянии была гостиная и спальня, с разбросанными вещами по всем поверхностям, Оля нуждалась в помощи.
Так что половину вечера они упаковывали два чемодана, а теперь сидят на полу, пьют вино, едят сыр и фрукты и играют в карты. Она задумчиво рассматривает карты, поднимает взгляд и замечает их взгляд, и Тома с Олей тут же отводят взгляды, смотрят в свои карты.
Конечно она догадывается тут же, почему они так смотрят: им хочется узнать, что произошло в ресторане, но обе кажется не знают, как начать этот разговор.
— И что вы так на меня смотрите? — спрашивает Мила, помогая им.
Потому что лучше уж закрыть эту тему сейчас. Оля и Тома тут же переглядываются между собой, будто решают, кто будет говорить. Но Тома более мягкая, всегда отступает. Поэтому говорит Оля, все же она жена главного босса и всё такое:
— Просто мы не ожидали от тебя такого. Ты была само очарование в ресторане, — на «само очарование» она показывает в воздухе кавычки.
— Я старалась, — воодушевленно отзывается Мила, бросая на пол бубновую семёрку.
— Мы были уверены, что она тебе понравится, — Оля смотрит на неё озадаченно.
— Мы думали, что вы неплохо поладите, — а Тамара растеряна.
И вот как им сказать в чем проблема? Она бы ей понравилась при любых обстоятельствах, если бы не клеилась к Вите. Почему она не могла положить свой глаз на Космоса? Космос тоже вполне симпатичный и свободен, как ветер. Почему нельзя было обратить на него внимание?
— Всем свойственно ошибаться, — Мила пожимает плечами, а затем равнодушно говорит: —
— Просто обидно немного, что никто о ней мне ничего не рассказал. Я бы поняла, если бы она была простым штатным юристом. Но вы воспринимаете её уже как члена семьи.
Это тоже задело, если честно. Как будто она вдруг перестала быть важной частью семьи, а несмотря на бизнес и всё остальное, они все — семья.
— Мы-, — начинает Оля.
— Это не-, — Тамара говорит одновременно с Олей.
Она не хочет ничего слушать, поэтому отмахивается от них:
— Все, забейте. Просто дайте мне время, чтобы привыкнуть к ней.
Хотя она и так знает, что не привыкнет и сможет вздохнуть спокойно только тогда, когда этой Каролины на горизонте не будет.
🎞🎞🎞
Она не совсем понимает, что происходит, потирая глаза и щелкая каналы на телевизоре. Это какой-то сбой в системе? Почему на всех каналах «Лебединое озеро»? Ей не нравится эта тревожная музыка, не нравится то, что все в черном-белом свете, и определенно не нравится, что на каждом чертовом канале балет-балет-балет.
Мила смотрит на часы — двадцать минут девятого. Она вообще не планировала просыпаться так рано, если честно. Она планировала отоспаться, но проснулась, ворочалась на кровати, включила телевизор, думая, что сможет уснуть под чей-нибудь голос, но как тут уснёшь? Этот балет навевает какие-то тревожные мысли.
Поэтому Мила выключает телевизор и закрывает глаза, накрывшись одеялом с головой. Правда сон не идёт. И она подскакивает с постели, когда раздается громкая трель домашнего телефона. С неё хватит на сегодня пугающих звуков кажется. Она выбирается из постели с большой неохотой, выходит в коридор, поднимает трубку и едва говорит «аллё», как тут же слышит голос Вити, полный одновременно беспокойства и раздражения:
— Сиди дома и никуда не выходи, — и это не просьба, а приказ.
Холодок пробегает по спине, перед глазами этот чертов балет почему-то и она только спрашивает растерянно:.
— А что случилось? — уже понимая, что никаких хороших новостей это не сулит.
— Горбача скинули, — мрачно поясняет Витя. — Так что из дома ни шагу, пока ситуация не прояснится.
Язык во рту становится каким-то тяжелым, и она даже не знает, что ему сказать сейчас. А судя по тому, что он не кладет трубку, то он ждет её ответа. Мила открывает рот, но не доносится и звука.
— Тебе понятно? — Витя спрашивает нервно.
Только тогда она выходит из этого ступора и только выдавливает одно:
— Понятно.
— Если что-то будет нужно — звони, я привезу, — и раздаются гудки с его стороны.
Она так и стоит с трубкой, прижатой к уху какой-то время, и в полной прострации и особо не понимая, что происходит, и что теперь будет, и что это все значит. Политика не её сильная сторона, но даже ей ясно, что всё изменится. Только вот в какую сторону — вот это совсем неизвестно. Хочется надеяться, что в хорошую. Она озадаченно смотрит на телефонную трубку, а затем кладет её.
Правда и пары секунд не приходит, как телефон звонит опять: Саша, с той же новостью, с тем же приказом оставаться дома и никуда не выходить.
Перемены.
Вот тебе и перемены, Виктор Робертович Цой.
========== Глава 9. 1991 ==========
1991 год
К большому сожалению, ситуация не проясняется ни в тот же день, ни через день, ни через пару дней. Эти перемены, черт бы их побрал, совсем неясные пока что.