— О. Поздравляю, — Мила пытается выдавить улыбку из себя, и эта улыбка получается крайне неискренней.
Она садится, спиной прижимается к спинке дивана и накидывает на себя одеяло, до подбородка, потому что становится как-то холодно и неуютно.
— Звучит как-то не искренне, — Витя усаживается напротив неё.
— Ты за меня что-то не радовался, когда я улетала в Душанбе, — припоминает она ему, кидая на него короткий взгляд, а затем отводит взгляд, чтобы пялиться на свои ладони на одеяле.
— Ты улетала развлекаться, я же улетаю работать, — он спокоен.
Это и злит почему-то.
— Да. В Амстердам. Европейскую столицу разврата, — Мила тоже хочет звучать спокойно, но получается так, что это все она шипит, как кошка, которой наступили на хвост.
И лучше бы молчала про разврат. Потому что его глаза загораются, и он с каким-то большим энтузиазмом спрашивает:
— Ревнуешь?
Ревнует. Конечно ревнует.
По большому счету хочется спросить: почему ты? Но и так знает ответ. Потому что Саша и Фил — женатые люди. Хотя между Сашей и Филом роль переговорщика больше подходит Саше.
И между Витей и Космосом выбор тоже очевиден. Космос умен, но до уровня Вити ему далеко. Витя просто ходячий калькулятор, не только для цифр, но и для всяких ситуаций в целом. И даже в университете не учился. Просто его мозг так работает.
— Конечно нет, — она качает головой и прижимает к себе одеяло плотнее. — В конце концов это я развлекалась, а ты будешь работать, — и в её голосе столько яда, когда она это говорит.
Даже не пытается его как-то спрятать.
— Да что-, — но он не успевает сказать то, что хотел, потому что раздается звонок в дверь. Возможно даже вовремя.
— Кто это? — Витя подскакивает с кровати, еще более напряженный и настороженный.
— Я откуда знаю?!
Это может быть кто угодно на самом деле. Она особо не торопится, поднимаясь с кровати, можно даже сказать неспешно надевает длинное домашнее платье, которое лежит на стуле, а затем выходит в коридор, где разбросана их одежда. Она выразительно смотрит на одежду и его растрепанные волосы, а затем подходит к двери и заглядывает в глазок. Из неё едва не вырывается «блять», когда она видит маму по ту сторону двери. Вопрос в том, почему она не открыла дверь сама?
Она оглядывается на Витю, который даже не шелохнулся. Но он видит её взгляд.
— Одевайся быстрее и унеси мои вещи в комнату, — шепчет она так тихо, как только можно, и, только когда он исчезает обратно в комнате со своей и ей одеждой она открывает дверь.
И мама тут же заходит в квартиру, оттесняя её от двери и говоря:
— Представляешь, взяла другую сумку и забыла переложить ключи. Хорошо, что ты дома, — мама ставит сумку на тумбу и скидывает свои туфли.
Хорошо, что ты забыла ключи, думает Мила.
— Здравствуйте, тетя Таня, — Витя заходит в прихожую из её комнаты, одетый полностью и причесанный.
— Витя, привет, — мама расплывается в теплой улыбке. Интересно, улыбалась бы она так, если бы знала, что они только что недавно делали. — Я тебя уже чаще вижу, чем своего собственного сына. Как у него там дела? И твои как дела? — и она по деловому проходит на кухню.
Потому что за эти дни Саша звонил редко. По крайней мере Оля держала их в курсе того, что Саша жив и с ним все хорошо. Хотя, судя по тому, как она говорила о Саше, Саша дома появлялся редко.
— Да все хорошо у Сани, — Витя заходит на кухню вслед за мамой и усаживается на стул.
Мила замирает на кухне, не особо зная, куда себя деть, пока мама наливает воду в чайник.
— Витя летит в Амстердам, — зачем-то говорит она и решает просто прислониться к стене, рядом с Витей.
— Да? — мама тут же разворачивается, чтобы посмотреть на Витю с улыбкой. — Это же так хорошо. Новый город, новые люди, посмотришь, как там живут. Потом нам расскажешь, — мама ставит полный чайник на плиту и перемещается к холодильнику. — Витя, привези мне какой цветочек заморский, пожалуйста.
— Привезу, теть Таня, — обещает Витя.
И она не может удержаться, чтобы не уколоть его:
— Главное не букет болезней.
Витя смотрит на неё с недовольством, слыша это. Наверно, если бы не мама, стоящая здесь, он бы точно ударил её по заднице, а так только щиплет её за колено, успевая убрать руку до того, как мама разворачивается и начинает выговаривать ей с недовольством:
— Мила, что ты такое говоришь, — а затем переключается на Витю: — Витя, не слушай её. Ты хороший мальчик, и должен встречаться только с хорошими девочками.
Витя почему-то напрягается как-то резко, слыша это. И Мила едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Она точно уверена, что если начнёт смеяться, то будет звучать, как каркающая ворона. Потому что Витя, во-первых, ни разу не хороший мальчик, а во-вторых встречаться и серьезные отношения — это не его стиль.
— Что я смешного сказала? — мама спрашивает у неё.
— Ничего, — Мила жмет плечами, возвращаясь себе эту скучающую маску на лицо.
Она кидает взгляд на Витю, и на миг ей кажется, что он кажется расстроенным и обиженным из-за её реакции на слова мамы. Но это ощущение быстро проходит, когда он отворачивается от нее и поднимается:
— Ладно. Я пойду.
С чего бы ему действительно быть обиженным, если это действительно смешно.
— Может быть хотя бы в этот раз останешься на ужин? У нас остались котлеты и пюре, — интересуется мама. — А то ты всегда убегаешь, — затем окидывает его цепким взглядом: — И похудел кажется.
Допустим не похудел, Мила может сказать это точно, но вот что ему не помешает отдых — это да.
— Может быть в другой раз. У меня много дел перед отъездом. Я пойду. Хорошего вечера, — и он уходит как-то слишком быстро.
Буквально несколько секунд и за ним захлопывается дверь.
— Ну вот, зачем ты его обидела? — мама смотрит на неё с укором.
— Мама, — тянет Мила, отлипая от стены и подходя к шкафчикам, чтобы достать оттуда чашки и заварник, — я никого не обидела. И ты что, не знаешь их? У них и двух минут нет, чтобы отдохнуть, все в делах.
Да даже если и обиделся, то это не её проблема. Как будто он сам не знает правду.
🎞🎞🎞
И что здесь праздновать? Ей даже быть здесь не хочется. Но Саша конечно настоял, чтобы все после проводов Вити в Амстердам поехали к нему, как он сам выразился: выпить за то, чтобы у Вити в Европе все получилось. И вот она здесь, у Саши с Олей дома, без особого, если честно настроения.
Может быть было бы немного веселее, если бы сегодня эта дама, Каролина, не мельтешила перед ней. Но нет, Каролина была в аэропорту на проводах Вити, обнимала его так, будто он не её босс и приятель, а муж, которого она долго не увидит, и конечно она тусуется здесь, в квартире так, будто всю жизнь была частью компании.
Мила позволила себе лишь кратко его обнять, всего лишь несколько секунд, прежде чем отпустить. Хотя больше всего хотелось украсть его, отвезти куда-нибудь далеко, чтобы он был только для её использования.
Он пообещал звонить иногда и присылать открытки.
Но звонки и открытки не заменят его физического присутствия в Москве, рядом с ней, когда ей это необходимо. Чертовски плохо, что ей это всегда необходимо.
Она тихо заходит в комнату. Конечно, её, как самую молодую, по словам Космоса, отправили позвать Сашу и Каролину, которые засели на балконе. Шторы закрыты и свет выключен, и подслушивать плохо, но почему-то хочется узнать, о чем там Саша с этой Каролиной говорит.
Поэтому она старается издавать как можно меньше звуков, подкрадываясь к приоткрытой двери балкона. Там какое-то молчание, возможно ничего интересного и нет, и Мила собирается объявить о том, что их вообще-то за столом ждут, но замирает, когда слышит:
— Так получается у Вити никого нет?
Вот это уже интересно. Она пришла в самый подходящий момент.
— Положила на него глаз? — интересуется Саша.
Скорее всего он улыбается, спрашивая это, возможно находит это забавным. Мила прижимается спиной к стене, прячась в небольшом пространстве за дверью, ведущей на балкон. Здесь ей никто не должен заметить.