Пробки с шампанским хлопают громко, шампанское льется рекой да так, что проливается на скатерть немного, шампанское попадает и на еду, но никого это не волнует особо. Она едва не роняет свой бокал, потому что он оказывается скользим из-за шампанского, но вовремя ловит его, не позволяя выскользнуть из пальцев, хотя немного и выливается на скатерть.
С места поднимается Саша и говорит голосом Ельцина:
— Дорогая братва! Поздравляю вас с наступающим годом Собаки. Желаю, чтоб никто из нас не стал сукой, понимаешь. Чтобы у нас все было без базара. А в лопатах полно зелени!
И они все дружно кричат «ура!», когда раздается бой курантов. Сложно сдержать счастливую улыбку, рассматривая всех присутствующих за столом. Фил целуется с Томой, она отводит взгляд от них, смотрит на Сашу с Олей, но и они тоже целуются, нежно-нежно так. Она так не может. И почему-то ощущает себя одиноко.
Витя, как будто чувствуя её мысли, берет её за руку, сжимает крепко, и, когда она поворачивается к нему, улыбается мягко. Она улыбается в ответ и переплетает их пальцы.
Что же, год кончился.
Начался новый.
А вот каким он будет, это только время покажет.
========== Глава 19. 1993 ==========
1994 год
— … И конечно коробка была без дна. Так что вся эта мука оказалась на ней. Нет, Людмила Аркадьевна никогда особой популярностью не пользовалась, она всегда была старой грымзой, но все же. К тому же в классе никого не было, обвинить она так никого и не смогла, и целый день ходила в муке, — Мила замолкает, слушая, как смеется Фархад по ту сторону телефонной трубки.
У неё уже пересохло в горле, если честно. И не удивительно, ведь они уже кажется целый час говорят по телефону. Впрочем, это не самый длинный их телефонный разговор.
— А нечего ей быть грымзой, — говорит Фархад, когда перестает смеяться. И он действительно может так говорить. Мила часто упоминает математичку в своих рассказах, когда делится последними новостями. — Эта ваша Людмила Аркадьевна получила по заслугам. Нечего унижать детей, которые не могут постоять за себя.
— Кое-кто все же может постоять за себя. Но не думаю, что это её чему-то научит, — вздох, который она делает, можно даже назвать немного печальным, несмотря на веселую историю.
Жаль, что есть люди, которые, получив власть над другими, пытаются самоутвердиться за чужой счет. Особенно когда эти взрослые люди работают с детьми. Конечно дети бывают совсем не подарок, но к каждому нужно найти подход. Конечно ей с этим проще, ей двадцать два, она сама недавно со школьной скамьи. И совсем неизвестно, что будет лет через сорок. Если она вообще будет к этому времени работать в школе. Кто знает.
— Таких людей уже ничего не исправит, — с легкой грустью отзывается Фархад.
В его окружении тоже есть такие. Да что говорить, они есть в окружении практически у каждого.
Она уже собирается спросить у него, не поменялись ли у него планы на выходные. В прошлый раз Фархад говорил о том, что у них намечается поездка в горы на все выходные. Но спросить об этом она не успевает - раздается громкий звонок дверь. Если честно, они с мамой не ожидали гостей раньше пяти. Она глядит на часы тут же и отчего-то оказывается удивлена увидеть на часах без трех минут пять. Это она просто заговорилась с Фархадом.
— Оля приехала, — бросает Мила в трубку, а сама поднимается, берет в руки телефон и спешит открыть Оле с Ваней дверь.
Она уверена, что это Оля с Ваней. Потому что Саша редко когда приезжает вовремя.
— Передавай всем привет.
— Обязательно передам, — Мила распахивает дверь и пропускает Олю, держащую Ваню на руках, в квартиру. — И ты тоже передавай всем привет. Целую, — она особо не дожидается ответа Фархада, и так знает, что он тоже скажет, что целует её и ждет встречи, и кладет трубку.
Она рада видеть и Олю, и, конечно же, Ванечку. Может быть повод и не самый радостный, годовщина со смерти папы, но все же. Папу она совсем не помнит. Знает о нем только из рассказов мамы и Саши, да и по фотографиям. Это всё, что у неё есть.
— И кого же ты там целуешь? — спрашивает Оля, приподняв брови и вручая ей Ваню в руки.
— Вам привет от Фархада, — Мила отвечает с ухмылкой, а затем целует Ваню в румяную от мороза щеку.
Ваня легко чмокает её в ответ, а затем утыкается холодным носом в её шею. Как раз и мама заходит в коридор, вытирая руки о передник и тут же расплывается в широченной улыбке, когда видит Ваню:
— Ой, кто это ко мне приехал?! Это Ванечка мой приехал! — она тянет руки к Ване, и Мила позволяет маме забрать его из её рук. — Ну иди ко мне, солнышко мое… Давай-ка разденемся, шапочку снимем…
Она переводит взгляд на Олю и замечает в дверном проеме Макса, который топчется там , будто не знает, что ему делать: то ли зайти, то ли нет. Мила уже собирается сказать ему не мяться и заходить в квартиру, но Оля опережает её, поворачивается к нему:
— Заходи, Максим, ты что встал?
— Нет, спасибо, — Макс качает головой и пятится назад. — Я внизу подожду, в машине.
— Ну проходите, правда. Вы что такой стеснительный? — мама говорит так, что Макс немного тушуется, но затем все же заходит в квартиру и закрывает дверь за собой.
Тем временем мама уходит в гостиную, унося Ваню с собой, оставляя их троих в коридоре.
— Как там Фархад? — спрашивает Оля, снимая с себя пальто и ботинки.
— Да все в общем-то у него нормально. По его словам, — хмыкает Мила. — Но как там на самом деле я не знаю, — потому что конечно Фархад не признается, что он чувствует себя плохо, а в разговоре так, по телефону, и не поймешь особо, правду он говорит или нет. — Ты же знаешь этих мужчин, — и косится на Макса. — Да, Макс?
Макс замирает, теребит шапку в руках и смотрит на неё очень растерянно, потому что он не слушал о чем они говорят. Но он все же кивает:
— Ага, — а затем торопится в гостиную, куда ушла мама с Ваней.
Они с Олей синхронно закатывают глаза, говоря одновременно:
— Мужчины.
Оля принюхивается затем, и Мила улавливает запах подгоревших пирожков. Но она не успевает ничего крикнуть маме, потому что Оля реагирует быстрее на это, заглядывает в комнату:
— Татьяна Николаевна, у вас там ничего не горит?
Мила заглядывает в комнату тоже, как раз в тот момент, как мама подхватывается с места:
— Господи! Пирожки-то! Про пирожки-то бабушка забыла! — а затем она просит Макса: — Вы присмотрите за Ванечкой, — и убегает на кухню.
Не сказать, что Макс особо знает, что ему делать с Ваней. И Мила как-то не хочет оставлять Ваню на Макса. Но Оля тянет её за руку на кухню, задавая кучу вопросов, но, не дожидаясь ответов, рассказывая всё, что произошло за неделю, что они не виделись. Ни мама, ни Мила особо и не возражают, особенно потому, что все новости касаются Вани, которые плавно перетекают о рассказах о Саше. Только вот Макс прерывает, когда заходит на кухню:
— Оля, позвонил Саша — он подъезжает. Я пойду встречу.
— Хорошо, Макс, — Оля кивает ему, и Макс тут же уходит.
Облегчение слишком видимо на его лице. Кажется ему не слишком приглянулось сидеть с маленьким ребенком. И Оля тут же уходит за Ваней, возвращаясь с ним буквально через пару секунд:
— А пирожки с чем?
— Ваши любимые, с морковкой, — мама ставит противень с пирожками на стол.
— М-м-м… Ваня, будешь с морковкой? — и Оля тянется к противню, но мама быстро прикрывает блюдо салфеткой:
— Нет, давайте папу подождем. Возьми вот ягодок лучше, — и указывает на тарелочку с клюквой, которая стоит на столе.
Оля берет ягодку, закидывает её в рот, а затем морщится:
— Клюква же — кисло.
Да, ягоды в этом году выдались очень кислые. Мила тут же вспоминает, как они с Витей ели эту клюкву пару недель назад. Точнее ела она, целую горсть закинула в рот и ела с аппетитом, даже не поморщившись ни разу. Витя, подавшись её примеру, тоже закинул горсть ягод в рот, но практически тут же и выплюнул их себе на ладонь, приговаривая, что это полная кислятина. Надо было видеть его лицо в тот момент. Скривился так, как фигуры на полотнах Пикассо.