— Если тебя убьют…
— Ты оживишь меня и убьешь сама, — на его губах проскальзывает ухмылка.
— Верно.
Мама возвращается с кухни, с пакетом, полным пирожком, и Саша забирает его тут же, вытаскивает один, едва ли не весь запихивает в рот, а затем обнимает маму:
— Ну, все, держитесь, я к вам Катю пришлю.
— До свиданья, Татьяна Николаевна. Мила, — Оле тоже страшно, она выглядит напуганной.
Но что говорить об Оле, если даже Саша напуган.
— До свиданья, родные мои… Оля, Ванечка, Саня. Ну, с Богом! Осторожнее там, берегите себя.
— Пожалуйста, аккуратней там, — Мила тоже просит об этом, мысленно моля Бога о том, чтобы все остались живы.
Оля уходит первая, за ней и Саша, не пряча даже пистолет. И мама ещё смотрит им вслед, даже после того, как они исчезают из поле зрения.
С открытой дверью Мила не чувствует себя в безопасности, поэтому оттесняет маму и закрывает дверь. Правда и с закрытой дверью чувство безопасности не приходит. Наверно стоило согласиться на предложение Вити купить ей пистолет и хранить его дома. С другой стороны смогла ли бы она им воспользоваться? Смогла ли бы выстрелить в человека, пускай даже вооружённого и желающего причинить ей или кому-то из ее близких, боль? Она не знает ответ, и наверно даже не хочет узнать. Мамино:
— О, Господи! — выводит ее из ступора.
Мила оглядывается на неё: мама оседает на стул. И уже понятно, что ей плохо.
— Мам. Я сейчас корвалол принесу!
Саня-Саня. Что же это делается?
🎞🎞🎞
А что она может сделать? Ровным счетом ничего, кроме как помочь маме добраться до её спальни и сидеть с ней, пока она не уснет. После корвалола мама засыпает быстро. Саше или Оле звонить нельзя, это она прекрасно понимает. Поэтому берет мобильный и набирает номер, цифры которого знает лучше, чем таблицу умножения. И ей даже не нужно говорить ничего, он уже знает, что произошло.
— Принцесса, это жесть конечно, — у Вити усталый голос, когда он отвечает. — Телефоны сходят с ума. У меня уже голова трещит от этого всего.
Да, он усталый, но не слишком печальный. Значит с Сашей, Олей и Ваней все хорошо. Но она все равно спрашивает:
— Они в безопасности? — ей нужно услышать это подтверждение.
— Да, — а затем он кричит: — Блять, Космос. Если ты собираешься просто сидеть и нихрена не делать, то вали домой, — и потом уже тише говорит: — А мы тут держим амбразуру.
Не слишком похоже на то, что Космос её держит.
— Мы или ты? — задаёт она вопрос, на который и так понятен ответ.
Почему-то нет сомнений, что Космос сейчас больше мешает. Особенно после того, как он пристрастился к кокаину.
— А у тебя есть сомнения?
— Нет.
С той стороны раздается трель стационарных телефонов, затем слышится грозное:
— Ты что трубки не поднимаешь?! — Космос с большой вероятностью сейчас кричит на Люду.
Вите очевидно не до светских бесед с ней. Он устало вздыхает:
— В общем без надобности не выходите никуда. Утром за тобой приедет машина и отвезет в школу, а потом заберет и привезет домой. Лучше сидите дома. И Саше не звоните…Бля, Космос—
И связь обрывается.
🎞🎞🎞
Новостей особо и нет. Только вечером показывают полноценный репортаж с места происшествия, рассказывают, что произошло, и конечно же: “о местоположении Александра Белова ничего не известно”. И телефоны молчат. Она не рискует звонить Вите тоже. Витя тоже, впрочем не звонит. Тут Мила даже не задает вопрос не хочет он звонить или не может. Успокаивает себя только тем, что, если бы что-то произошло, кто-нибудь да позвонил. А так молчащие телефоны в этом случае, наверно, лучше, чем звонок среди ночи.
Хорошо, что Катя с ними. Она взяла несколько дней за свой счет в больнице. По крайней мере мама не одна, пока она в школе. И конечно все знают, чья она сестра, слухами, как говорится, земля полнится, но она просто игнорирует вопросы, делает вид, что не слышит, переводит тему, и в конечном итоге вопросы больше ей не задают, только косятся и перешептываются, но это легко игнорировать.
Что нелегко игнорировать, так это мамино самочувствие. У неё то и дело прихватывало сердце, оба раза после вечерних новостей, и оба раза они вызывали скорую. Уговорить мама поехать в больницу было провальной миссией. Мама качала головой, пила таблетки и все так же не пропускала ни одного выпуска новостей, ожидая, что может быть все же что-то скажут про Сашу. И плакала. Много. Они с Катей пытались сделать всё, чтобы отвлечь маму, но куда уж там: её мысли вертятся только около Саши.
К концу третьего дня она уже задыхается в квартире, если честно. Она отвлекается от стопки тетрадей на проверку, потягивается на стуле так, что хрустят кажется все позвонки и решительно поднимается. Она бы и дальше сидела и проверяли тетради, если бы не голод.
Холодильник встречает её поразительной пустотой: одинокое яйцо и кусок сыра, который заплесневел по краям. Кажется Катя на нервной почве совершила набег на все, что было в холодильнике и наверняка даже на те запасы еды, чтобы мама спрятала в шкафчиках и полках. Она сама не помнит, когда последний раз открывала холодильник. Наверно в тот день, когда всё случилось. Она обедала в школе, а больше и кусок в горло не лез. И Катя жаловалась, что мама ничего практически не ест. Пустой холодильник - это жалкое зрелище, если честно.
Мила накидывает пальто, а затем заглядывает к маме в комнату. Мама спит, и не очень хочется тревожить её. Но будет куда хуже, если мама проснется, а её дома не будет. Она наклоняется, целует её в щеку, и мама приоткрывает глаза:
— Ты куда собралась? — сонно спрашивает она.
— В магазин.
— Мила, не ходи никуда, пожалуйста, — мама встревожена.
Она может и не ходить, может просто попросить Федю, который сегодня её водитель и охранник съездить в магазин, но ей хочется выйти на улицу и хотя бы где-то погулять, пускай даже в магазине.
— Мама, я на машине и с охраной. Ничего не случится. К тому же Катя вернется минут через двадцать. И я тоже вернусь быстро.
— Ладно, — мама говорит с большой неохотой.
Мила отходит от ней, но в дверях оборачивается и зовет маму тихо:
— Мам, — и, когда мама поворачивается, Мила говорит: — Я тебя люблю.
За эти дни это первый раз, когда на мамином лице появляется улыбка:
— Я тоже тебя люблю, доченька.
Маме бы побольше улыбаться. Ох и задолжал Саша маме за это. Одной поездкой в Анталию он точно не отделается.
🎞🎞🎞
С Катей они встречаются у дверей в квартиру. Катя даже как-то улыбается застенчиво, когда замечает в её руках пакеты.
— Я надеюсь, — говорит Катя, открывая дверь, — ты порадуешь меня тем, что в твоем пакете есть булка с маком и бутылка холодного молока.
— Катя, обижаешь, — Мила смеется, заходя в квартиру первая, когда Катя открывает дверь и пропускает её внутрь. — И еще пару бутылочек пива и вобла, — последнее она уже шепчет, потому что не хочет, чтобы мама услышала про пиво.
Мама вообще практически не пьет. И ей не нравится, когда пьет Мила. Но ей так захотелось ледяного пива с рыбой, что она не могла отказать себе в этом желании. К тому же в магазине был свежий привоз рыбы, еще не всё успели разобрать, так что устоять было невозможно просто.
Она ставит пакеты на пол, прислушиваясь. В квартире подозрительно тихо. Слишком тихо. Они с Катей переглядываются, и Катя зовет:
— Танюш!
Мама не отвечает. Холодок бежит по её спине. Мила тоже зовет:
— Мама!
Но мама не отвечает и ей.
Все внутри обрывается.
Есть одна причина, по которой она может молчать.
Ноги ощущаются ватными, пока они идут с Катей в мамину комнату. Катя оттесняет её и заходит в комнату первая, но замирает.
Нет. Этого не должно было случиться! Не сейчас! Может быть лет через тридцать или сорок, но не сейчас! Катя молчит, и Мила обходит её. Может быть мама просто крепко спит? Её действительно можно принять за спящую: лежит на боку, укутавшись в плед, которым Мила её укрыла каких-то там несколько часов назад, её левая рука свесилась с дивана, а на полу пульт от телевизора.