Оля молчит, как и Катя. Они обе только смотрят на неё.
— Можете не провожать, выход найду сама.
Морозный ночной воздух освежает. Она поднимает голову вверх, и большие хлопья снега падают ей на лицо. С проспекта долетает рев машин, и она не слишком обращает внимание на то, что происходит вокруг, пока не слышит, как рядом с ней останавливается машина. Она опускает голову и видит знакомый черный Мерседес, опускается окно и Витя спрашивает:
— Домой? — и, предупреждая её вопрос о том, почему он не уехал домой, хотя она сказала, что будет ночевать у Беловых, Витя говорит: — Я просто знал.
Мила забирается к нему в машину, и, когда он выезжает на дорогу, спрашивает:
— Можно остаться у тебя на ночь?
Он берет её ладонь в свою:
— Ты всегда должна помнить, что двери моего дома для тебя всегда открыты.
По крайней мере в эту секунду она верит, что никогда не останется одна, и он будет рядом, чтобы не произошло.
🎞🎞🎞
На следующий день, рано утром, Мила сталкивается с Сашей в прихожей их квартиры. Саша выглядит ужасно, если честно. И первое, что она говорит ему:
— Я не должна была говорить то, что сказала.
Он отвечает:
— Я должен был выбрать другой путь. И я виноват. Перед тобой, перед мамой, перед всеми.
Она обнимает его крепко, и он обнимает её в ответ.
Все же, чтобы не произошло, решает она для себя, она останется на его стороне.
========== Глава 11. 1998 ==========
1998 год
Саша усаживается рядом на диван слишком неожиданно, если честно. Мила даже вздрагивает, когда он опускается рядом, треплет её по голове и притягивает к себе, обнимая.
— У тебя все в порядке? — Саша спрашивает обеспокоенно, несмотря на улыбку на лице. — Не нравится мне это твоё хмурое выражение лица, Милка. Совсем не нравится.
— Да всё в полном порядке, Саша, — Мила даже улыбается брату. Но на самом деле улыбаться и веселиться совсем не хочется, несмотря на то, что повод есть: Олин день рождение. Она кидает взгляд за стол, все такие знакомые лица, все смеются и улыбаются, а она пропала в своих мыслях. Совсем грустных мыслях, если честно.
— Тогда где твоя улыбка? Где смех? А? Убью того, кто украл у тебя все это, — Саша шутит конечно же, еще раз треплет её по голове, пытается приободрить так, как умеет. Как не приободрить, все же она его любимая сестра.
— Саш, все реально хорошо, — Мила тянет слова, говоря немного нараспев.
Обманывает его конечно. Все не хорошо на самом деле. Говорит, что все хорошо, а сама кидает взгляд на Витю и хочется плакать. Старается на него не смотреть конечно, но все равно смотрит. Мила не хочет видеть его сейчас вообще, и улыбочку эту, которой он одаривает Олю, не хочет видеть, как он шепчет что-то ей на ухо, а она заливается веселым громким смехом. Мила отворачивается от них обратно к Саше, надеясь, что тот не увидел, куда, на кого, она смотрела.
— С парнем своим поругалась или что? — Саша спрашивает почему-то громко.
И вдруг резко становится тихо, разговоры замолкают, только музыка льется из магнитофона.
— Парень? — Витя спрашивает вдруг, резко смотря на неё, отвлекается от Оли в ту же секунду и смотрит на неё сычом, нахмурившись, недовольно.
— Мы хотим знать о нем все. Даже то, что мать родная не знает, — Космос подключается тут же к этому разговору, принимаясь разливать водку по рюмкам.
— Как будто матери многое знают, — фыркает Оля и качает головой.
— Нет, — Саша улыбается ей, но улыбка выходит грустной. Мамы не стало четыре года назад, но болит до сих пор. Все кажутся притихшими из-за этого комментария Оли. Но затем Саша хлопает по своим коленям: — Ладно. Кто он, что он, очень надеюсь, что не из братвы, потому что ты знаешь, что с этим могут быть проблемы.
— Влюбилась что ли? — спрашивает Фил с мягкой улыбкой.
Мила хочет ответить, что ни в кого она не влюбилась, и что парня у неё нет, но конечно же Витя опять вмешивается, спрашивает с ухмылкой:
— И когда только успела? За эту неделю что ли и успела парня найти?
Ей так хочется его ударить сейчас. Вот что он лезет со своими этими вопросами? Почему не может сидеть молча и отвязаться от неё?
— Почему за неделю? — Саша тут же конечно цеплятся к словам, смотрит на Витю пристально.
— Да просто так, — Витя пожимает плечами, глядя на Сашу в ответ, а затем переводит взгляд на неё: — Да, Милена?
Только они вдвоём знают правду. Они встречались в прошлую субботу у него дома: кино, вино, все как обычно, все по накатанной — забыться в чужих объятиях, забыться в маленьком мире только для них двоих. Мила смотрит на Витю, когда говорит:
— Его зовут Кирилл. Мой коллега, новый учитель истории в школе. Очень милый парень, дарит цветы. Ухаживает за мной в общем.
Правда он не тот, с кем хочется гулять. Не тот, кого хочется целовать.
Он не Пчёла, не Витя.
Она смотрит на него сейчас. Весь из себя лощеный, темно-русые с рыжиной волосы уложены гелем, в костюме, весь из себя такой солидный, взрослый. А она помнит его другим совсем, не таким лощеным, как сейчас. Помнит его в майке, кепке и джинсах, с растрепанными волосами.
Да что уж там, они все раньше были такими. Простыми.
А теперь все иначе. Солидные взрослые мужчины в костюмах, проворачивающие сделки на миллионы долларов, ездящие на заграничных дорогих машинах, способные позволить себе всё, что пожелают.
Но её глаза только на Вите. И она даже не знает, какой Витя нравится ей больше: тот, из прошлого, в которого она влюбилась, или этот, носящий эти большие плащи, костюмы, рубашки, а иногда даже галстуки.
Но все равно, в какой бы одежде он не был, она все равно его любит.
— Учитель истории? — Витя спрашивает со смешком, а затем его ухмылка превращается в оскал: — Что какой-то учитель может тебе дать? Он вообще сможет платить за твои хотелки?
И он злится, хотя пытается себя сдержать. Какая ему вообще разница?
— Я сама могу платить за свои хотелки, Виктор, — Мила отзывается совершенно спокойно.
— На учительскую зарплату? — Витя фыркает. — Да это так, на еду и колготки.
Мила сжимает зубы плотно. Знает она, что он прав. И он знает, что прав. Саша конечно помогает деньгами, но все ее хотелки, как выразился Витя, Витя и оплачивает. И этот кулон, с которым она сейчас играет, делает так всегда, когда нервничает, тоже он подарил.
— Витя, — в голосе Саши слышится легкое предупреждение, мол, остановись, дружище.
— Что, Витя? — Витя восклицает громко. — Я-, — он остаётся на секунду, прикрывает глаза, а затем более спокойно продолжает: — Мы все хотим, чтобы у неё был нормальный мужик, а не чепушила без гроша в кармане, — смотрит на Сашу, который лишь улыбается, слыша это.
— Пчёла, — Саша вздыхает, а затем с улыбкой говорит: — Главное — это любовь, а деньги… Это конечно хорошо, но деньги — это не главное. К тому же у неё есть я, — он прижимает ее еще ближе к себе и поворачивается, спрашивая: — Да, Милка?
Мила только находит силы на то, чтобы кивнуть. Она видит, как все улыбаются, только Витя не улыбается.
— Любовь, — он будто сплевывает это слово: — Как же. Видели мы эту любовь. Ничего хорошего в этом нет.
О. Конечно. Он и его безответная любовь к Оле. Как же без неё. У неё претензий к Оле нет, Оля безоговорочно любит Сашу и в Вите видит только друга. Но вот Витя, это отдельный разговор.
— Так может нужно любить тех, кто отвечает взаимностью, а, Пчёла? — Мила выпаливает, даже не беспокоясь о том, что подумают все остальные о том, что она сказала.
Витя смотрит на неё, в его голубых глазах Мила легко читает, что это задело его, ранило. Он хочет что-то сказать, но раздается смех Космоса, и они все смотрят на Холмогорова.
— Пчёла и любовь. Ничего смешнее не слышал, если честно, — говорит он, когда перестаёт смеяться.
— Космос, — Витя звучит угрожающе, когда зовёт его по имени.
— Что? Как будто это не правда, — Космос приваливается к Вите, кладет ему ладонь на плечо: — Ты да я, да мы с тобой, мы не созданы для любви и семьи, Пчёлкин. Вот с нашими женатиками все понятно: вначале эстафету начали Беловы, потом Филатовы, теперь Милки очередь с профессором.