Нет у Кирилла машины. И не будет. Не то, чтобы она специально эту информацию выясняла. Просто тема за тему, зашел разговор о машинах, и он сказал, что нет в машине надобности.
— Нет, — Кирилл качает головой и принимается рассуждать: — Если честно, не понимаю, зачем вообще машина, если можно добраться по городу на общественном транспорте. Мне лично нравится кататься на автобусах. Всегда разные люди, можно за ними наблюдать, пока едешь. Можно даже услышать интересные новости или просто послушать разные истории, — Кирилл рассказывает это оживленно. — А еще я очень люблю гулять пешком. Это очень бодрит. Особенно утром, когда я иду на работу. Поэтому я в очень хорошей физической форме.
Мила смотрит на него оценивающе. Хорошая физическая форма? Кирилл просто худой. В драке и секунды не продержится. Поэтому Мила не может назвать это хорошей формой. Вот Витя — другое дело, качается, знает, как постоять за себя, даже если под рукой не будет пистолета.
— Особенно в суровые морозы наверно гулять так хорошо. Несомненно бодрит, — Витя говорит с издевкой в голосе, а затем обращается к ней: — Милка, даже не знаю. Тебе такое понравится? — но он не ждет ее ответа, продолжая за нее: — Как по мне, так лучше ездить на машине. На Мерсе, например. Где в салоне тепло, и задница не мёрзнет. А еще смотри, привезли на место, а затем забрали и привезли домой или в другое место. И на отдельном транспорте. А вместо историй — радио или кассеты.
О, конечно. Она может пересчитать по пальцем руки, когда ей приходилось зимой в мороз ехать на работу в холоде на общественном транспорте за последние несколько лет. Можно сказать, что она зимовала у Вити дома, и он исправно возил её на работу и забирал с работы тоже. Летом общественный транспорт — это ещё куда не шло, но точно не зимой, в морозы, когда сугробы едва ли в высоту не с неё.
— Я все же не соглашусь-, — Кирилл хочет конечно хочет привести свои аргументы.
Но Витя останавливает его с угрожающим:
— А меня твое мнение особенно и не интересует, — и это затыкает Кирилла, который смотрит на Витю с опаской. Витя же этого не замечает. Съедает ещё немного торта, прежде чем спросить: — С этим все понятно. Тогда следующий вопрос: жить где будете?
А вот это даже интересно. Она тоже смотрит на Кирилла. Он тушуется немного, кашляет, делает глоток чая, прежде чем ответить:
— У меня есть комната в коммунальной квартире. Думаю, мы будем жить там, потому что она в остановке от школы, а под домом прекрасный парк. А эту квартиру можно будет продать, либо сдавать.
Вот как он раскатал губу, так пусть закатает обратно. Мила не одобряет ни первый, ни второй вариант. Эту квартиру получил её отец, и она точно не собирается её продавать, к тому же половина квартиры принадлежит Саше. А во вторых — комуналка. У неё волосы дыбом становятся, стоит ей подумать о том, что ей придется делить кухню и ванную с какими-то незнакомыми людьми. Она не представляет, каково это, жить в такой квартире. Кажется Витя прав насчёт её избалованности. Хорошо, что Кирилла она не рассматривает ни как парня, ни как мужа уж точно.
— Продать квартиру, — Витя хмыкает. — Так продуманно. И жить в коммунальной квартире. Романтика. Зато всегда вдвоём, у друга под боком. Это тебе не трёхкомнатная квартира в центре, на Тверской, — Пчёла кидает на нее долгий взгляд, прежде чем продолжить: — А вместо ресторанов чебуреки на Вокзале. Вообще романтика.
Конечно. Квартира на Тверской. Как же он не мог упомянуть о своей квартире. Трёшка в центре города, обставленная не по советской моде, практически все из-за границы.
— Почему же чебуреки и на Вокзале? — Кирилл моргает удивленно: — Мы зарабатываем вполне прилично, — и Кирилл гордится этим, а гордится потому, что не видел действительно больших денег и не знает, каково это.
Пожалуй, Саша и Витя разбаловали её деньгами. Она и не знает, как смогла бы жить на свою зарплату учителя.
— Зарабатывать прилично — это когда с одной зарплаты можно купить автомобиль, — Витя хмыкает.
— Хотите сказать, что вы можете себе позволить такое? — Кирилл спрашивает с большим сомнением.
Витя расплывается в улыбке:
— Я могу купить себе два и даже останется так по мелочи, на мелкие карманные расходы, — его рука возвращается на её колено, но не замирает там, а ползет выше под платье. Мила наступает ему на ногу, и он перестаёт её трогать. — Я учредитель в одной достаточно крупной компании, цветные металлы, компьютеры, недвижимость. В общем твоя зарплата мне так, на один вечер. Посидеть в ресторане вместе с девушкой. У современных девушек большие аппетиты, могу тебе сказать.
Какой же он позер. Мила закусывает губу, чтобы не улыбнуться. И она даже не может обвинить его в том, что ему все легко досталось, потому что это не так. Она смотрит на него, и выглядит он сейчас смешно, потому что на уголке его губ крем от торта. Мила чисто машинально тянется к нему, пальцем проводит по коже над верхней губой и собирает крем. Хорошо, что ловит себя на этом действие до того, как облизывает свои пальцы. А затем конечно же ловит на себя взгляд обоих: Кирилл удивлён, а вот Витю конечно забавляет то, что она сейчас сделала, его рука опять начинает свое движение по её ноге.
— Ты как всегда свинья, Пчёлкин, — она вытирает пальцы о салфетку, и кидает другую салфетку ему в лицо. — Вытрись.
Конечно её лицо пылает после этого. Сама себя наказала, когда сказала ему, что между ними все кончено. А могла бы стерпеть, радоваться тому, что есть, и игнорировать эту его любовь к Оле. Витя убирает от неё руки и все же вытирает рот салфеткой.
— Ладно, — говорит он, и Мила даже надеется, что он скажет, что ему пора идти, но конечно же нет: — С этим разобрались. Ни машины, ни отдельной квартиры. А что насчет других аспектов семейной жизни?
И черт её угораздил начать пить чай. Потому что она едва им не давится. Она то сразу же понимает, о чем Витя говорит.
— Каких других аспектов? — а вот Кирилл не совсем понимает.
— Не знаю, — Витя ждет плечами. — Секс, например.
— Секс? — Кирилл спрашивает удивленно. — Я твердо уверен, что секс нужен только для того, чтобы зачать детей.
Это провал. Занавес. Спектакль окончен. Витя не видел в нем соперника раньше, а теперь Кирилл сам себя закопал. И её вместе с ним.
— А для удовольствия? — Витя задевает ее под столом ногой специально, и ногу не убирает.
— Удовольствия? — Кирилл опять интересуется удивленно, и звучит он так, будто это какая-то странная для него концепция.
Пчёла старается не засмеяться, а Мила просто прикрывает ладонью глаза, опуская взгляд в тарелку. Это точно позор и полный провал.
— Ты чё, девственник? — и все же он начинает смеяться, делая это оглушительно громко.
— Господи, Пчёла, — Мила пихает его в плечо. — Это не твоё дело! Так что вставай и проваливай, и не мешай нам.
— Милена. Всё хорошо, — Кирилл отвечает вполне спокойно. — Конечно это не ваше дело, Виктор Павлович, но могу сказать, что я не считаю сексуальные отношения важной частью отношений. Конечно для того, чтобы появился ребенок, нужна физическая близость—
Витя прикладывает палец к губам и шикает, ухмыляется, засранец:
— Можешь дальше не продолжать, — а затем обращается к ней: — Слышала, Милка, секс в отношениях не главное, — и Витя наклоняется в её сторону, ладонью проводит еще выше по её ноге, останавливается только тогда, когда его пальцы задевает её белье.
— А вы разве не согласны? — Кирилл смотрит то на неё, то на Витю.
Мила не собирается отвечать на этот вопрос точно. И никак это она комментировать не собирается, потому что правда ему не понравится, а врать она ему не хочет. Витя поворачивает к нему голову:
— Ты наверно упадёшь в обморок, — он немного понижает голос: — если я скажу, что от секса можно получать удовольствие.
Конечно. Он ведь об этом знает. И она знает. Мила даже не знает, как его заткнуть или в какое русло перевести этот разговор. А он еще проводит между её бедер ладонью, слегка сжимает, и Мила вздыхает громко.