— Хочешь ещё что-то сказать? — спрашивает она и все же поднимает голову, встречается с ним взглядом.
Витя облизывает губы, а затем крепко сжимает челюсти. Видно, что хочет сказать что-то грубое, но молчит. Ей тоже хочется сказать грубость, однако она тоже решает молчать, губами прижимается к его коже, а ладонью касается его лобка. Витя шумно втягивает носом воздух, и замирает, не дышит, когда она охватывает основание его члена ладонью.
Она рискует посмотреть на него. Витя стоит, прикрыв глаза. Его кадык дергается, когда он ловит её взгляд. И она не прерывает зрительный контакт, пока ведёт ладонью ниже, поглаживает потяжелевшую мошонку и принимается двигаться ладонью вдоль члена.
Она делала так много раз, это можно даже сказать привычно, рутинно, но тем не менее как обычно возбуждает. В комнате жарко, и у Вити тоже кожа горячая, но она не хочет от него отстраняться. Обещала себе, что больше не будет, но так привыкла гореть в этом огне. Знает, что заставляет его терять контроль, поэтому поглаживает двумя пальцами под головкой, и он толкается бёдрами вперёд, а его руки обвивают её талию, сжимают ткань водолазки.
В комнате слышно только их тяжелое дыхание и влажный звук, от соприкосновения кожи. Его пальцы скользят под водолазку, дотрагиваются до разгоряченной кожи. Мила хочет его остановить.
Не останавливает.
Она сжимает его чуть сильнее, и его член пульсирует в её ладони. Стоит дотронуться до головки, как Витя тихо стонет, толкается опять. Мила чувствует, что его бедра напряжены. Сколько ещё ему нужно для оргазма? Она начинает двигать рукой быстрее, и он громко стонет, а затем резко хватает её за запястье, вынуждая остановиться. Мила хочет спросить, что не так. Но он отпускает её запястье и тянется расстегнуть её джинсы. Мила не останавливает его. И пока он стягивает с неё джинсы и белье, снимает с себя водолазку. Сегодня она без лифчика. И холодный воздух приятно остужает горячую кожу.
Ей даже не нужен спрашивать, что он хочет от неё, в какой позиции хочет её. В этом они понимают друг друга с полуслова, когда он подхватывает её под ягодицы, она запрыгивает на него, обхватывает руками за шею, а ногами за талию. Его член упирается в неё, он толкается вперёд, входит лишь на пару миллиметров и замирает. Он держит её, поэтому она на одном уровне с ним, смотрит прямо в глаза.
Он без презерватива. Они никогда не занимались сексом без него. Она никогда не давала ему забыть об этом, как бы он не настаивал на том, что успеет вытащить, прежде чем кончить. Но сейчас… Сейчас она чувствует себя дерзко и смело. Это русская рулетка. Если он кончит в неё, есть вероятность 50 на 50, что она забеременеет.
Все в Божьих руках.
И в том, подходят ли они друг другу на генном уровне.
Думает ли он об этом сейчас? О том, что станет отцом её ребёнка? И если они все будут живы, что он будет чувствовать, глядя на своего ребёнка, понимая, что этот ребенок не назовет его отцом? Что ребёнок будет думать о нем лишь как о дяде Вите, как о друге его мамы.
Что она думает об этом? То же, что и все эти годы: она хочет от него ребёнка, и чтобы обязательно его волосы, и глаза, и улыбка. И насаживается на него сама, останавливается только тогда, когда больше двигаться уже некуда. Без презерватива даже это одно движение ощущается намного ярче.
— Блядь, Мила, — стонет Витя, а затем перемещает их, вначале садится, а затем и ложится спиной на кровать, продолжая удерживать её за бедра.
Витя толкается внутрь, совсем не дает времени привыкнуть, да ей это и не нужно. Он держит её за бедра и двигается быстрее и быстрее. Он тянет её на себя, она нависает над ним, а он льнет к ее груди, принимается покусывать и посасывать. И Мила не сдерживает стонов. Он ведь знает, что нужно делать, чтобы она стонала.
Он берет её требовательно, грубо, не щадит, трахая её быстро. Мила ведет бедрами навстречу, насаживается на него, и стонет:
— Да, вот так, да, — цепляется за его плечи, а он вбивается отчаяннее и сильнее. Даже не выходит из неё ни на миллиметр.
Он приподнимает её за бёдра, вколачивается всё сильнее. И она никогда не умела оттягивать свой оргазм. Поэтому ей не нужно много времени, чтобы кончить с его именем на губах. Он трахает её через этот оргазм и еще какое-то время после, а затем его тело напрягается, и она чувствует, как его сперма заполняет её.
Она наваливается на него всем телом, ощущая его внутри себя. Надеется, что этот «выстрел» достиг цели. Он выводит узоры пальцами на её влажной от пота спине, пока она пытается привести дыхание в норму и отдышаться. Мила едва не засыпает, убаюканная его размеренным дыханием и поглаживанием.
Звонок в дверь раздается неожиданно, вырывает её из сна. И они с Витей переглядываются настороженно.
— Вот, кажется твоя проститутка и приехала. Только с опозданием, — неловко шутит она.
— Я никого не жду, — Витя аккуратно опускает её на кровать, а сам встает с кровати, поднимает с пола халат, надевает его, плотно завязывает. А затем поворачивается к ней и серьезно говорит: — Ты знаешь, что делать. Сиди здесь, и ни звука. Пистолет как обычно на месте, — он кивает в сторону тумбочки с её стороны и исчезает в коридоре.
Мила напряженно прислушивается, но какое-то время ничего не происходит, только открывается дверь и тут же раздается громкий голос Саши.
— Что ты так долго открываешь? — Саша кажется заходит, дверь закрывается. Потом он опять громко говорит: — О, я вижу, у тебя компания.
Черт. Черт. Черт. В коридоре её кеды и куртка. Но вряд ли Саня поймет, что это её вещи. Бежать ей некуда. Это уже не первый раз, когда Саша застает их вместе. Точнее он застает Витю с кем-то. Не знает, что с ней.
— Так у тебя там телка? Дай хоть посмотреть, — и Санины тяжелые шаги приближаются к комнате. — Как застану тебя с кем-то, так ты вечно их прячешь. Если симпатичная, можем вместе её отжарить.
И Мила прячется с головой под одеяло, замирает на животе, надеясь, что Саша сюда не зайдет. И какие ужасные вещи он говорит! Что он вообще себе позволяет! Он ведь женатый человек! Хотя о чем это она, Мила знает о его похождениях на стороне.
— Саня, какая телка? — голос Вити раздается около двери. — У меня там девушка, — он делает акцент на слове «девушка». А затем возмущенно спрашивает: — И какой отжарить? Тебя там дома ждет Оля. На такую жену, как Оля, нужно молиться, Саня!
Молиться. На такую, как Оля. Эти слова въедаются в кожу быстро. Конечно. Если вдруг что-то случится, и Оля разведется с Сашей, Витя будет для неё первой жилеткой, в которую можно будет поплакаться, первым, кто предложит помочь забыть о Саше.
После этих слов Мила чувствует себя грязной. Наверно трахал её, а представлял Олю. Или кого угодно. Какая же она дура.
— Вот заведешь себе жену и будешь на неё молиться, Пчёла. А об Оле ни слова, — Саня уже говорит чуть тише.
А затем их голоса отдаляются.
— Слушай, Саня, давай не сейчас. Как ты уже понял, я занят.
— Ладно-ладно. Не буду мешать, — Саня усмехается.
— А приходил то чего?
— Да так. Пришли на ум кое какие идеи по поводу дальнейшего развития бизнеса. Ехал домой, и дай думаю к тебе заеду поделюсь этими идеями, — отзывается Саня.
— Завтра в офисе все решим.
— Ладно. Давай. Хорошего вечера, — голос у Саши веселые.
Вряд ли он вернется. Мила быстро поднимается, и с армейской быстротой одевается. Не нужно было ей приходить. Сказала бы, что принесет книгу позже. Директор конечно накричал бы, но по крайней мере она не чувствовала себя ничтожеством.
Она берет книгу с тумбы, когда Витя возвращается в комнату. Он улыбается, а она чувствует, как комок подступает к горлу.
— Ты куда? — он хмурится, стоя в дверном проеме.
Ей приходится оттолкнуть его, чтобы пройти, пробежать даже, мимо, кидая злобное:
— Домой. Оставлю тебя молиться.
Хорошо, что кеды одеваются быстро. И он кажется удивлен слишком сильно, потому что догоняет её уже тогда, когда она открывает дверь и выскальзывает в коридор, на ходу надевая куртку.