— Да, ты можешь уйти, Витя, — тут же соглашается она.
Но Витя не уходит, смотрит обратно альбом, а затем поднимает его, разворачивает в её сторону и указывает на одну из фотографий: на ней они все впятером, в центре она, улыбается, ей пятнадцать, рядом Саша и Витя, по бокам Фил и Космос, они наклоняются к камере, и фото из 1987 года, за два дня до того, как Саша уйдет служить.
— Я заметил, что на каждой фотографии, где мы все вместе, ты всегда рядом со мной.
Мила вздрагивает от этого комментария, сжимает кулаки, но не теряет самообладание и отзывается, пожимая плечами:
— Ты ошибаешься. Я там на всех фото рядом с Сашей. Так что это это ты на фото всегда рядом со мной.
И она не собирается признаваться в том, что он сделал верное умозаключение: она каждый чертов раз становилась так, чтобы оказаться между Сашей и Витей. То, почему она хотела оказаться рядом с Сашей и так понятно, он её родная кровь. Но то, почему она хотела оказаться рядом с Витей, всегда хотела всё его внимание себе, всегда хотела быть рядом, о, это она поняла только тогда, когда узнала о том, как правильно назвать её чувства к нему.
Мила все же отлипает от двери, подходит к шкафу и открывает его. Она совсем не была готова к тому, что придется наряжаться сегодня, поэтому рассматривает свои платья. И по её спине бегут мурашки, когда Витя прижимается к ней. Что он задумал? Она не шевелится, даже не дышит, ожидая его действий, но он не трогает её, лишь достает из её шкафа голубое платье и кладет ей его на плечо:
— Надень его, — а затем наклоняется к её уху, заводит прядь волос за ухо и шепчет: — В нем твои глаза такие голубые, что в них можно утонуть.
Витя точно издевается над ней. Она разворачивается и шипит:
— Оставь эти комплименты своим шлюхам. Я не собираюсь наряжаться, чтобы угождать тебе.
— У меня нет шлюх, — как-то устало говорит он, отступает и трет затылок.
Она уже хочет спросить: так а кто так тебя вымотал, раз ты такой усталый, потому что выглядит он действительно усталым? Но конечно их прерывает трель звонка, а следом за ним Саша кричит:
— Я открою.
Только вот кто это пришел? Она точно никого не ждет. Впрочем, это может быть кто-то из соседей. Ей бы остаться здесь и переодеться наконец-то и выйти к гостям, но ей очень любопытно, кто пришел, поэтому она выходит из комнаты, небрежно бросив платье на диван перед этим, и идет в прихожую, а Витя следует за ней по пятам.
На пороге, неожиданно для неё, стоит Кирилл, с коробкой пирожных в руках и удивленно смотрит на Сашу.
— Ты тот самый профессор? — интересуется Саша.
Она не видит, с каким выражением лица Саша смотрит на Кирилла, потому что Саша стоит к ней спиной. И она не видит, как смотрит Витя, потому что тут уже она стоит спиной к нему. Кирилл замечает её, кратко улыбается, но в его глазах мелькает испуг, когда он замечает Витю за её спиной. Мила машет ему рукой в знак приветствия.
— Профессор? — немного с опозданием спрашивает он, нахмурив брови, потому что не совсем понимает, почему Саша называет его так.
— Ну… парень Милки, — Саша хлопает его по плечу и затягивает в квартиру.
— А. Да. Это я, — Кирилл кажется немного растерянным, топчась в коридоре и не зная, что с собой делать.
— Проходи, не стесняйся. Здесь все свои. Я, кстати, Саша. Милкин брат, — Саша протягивает Кириллу ладонь.
— Кирилл, — Кирилл пожимает ладонь в ответ, а затем быстро снимает свои туфли и куртку.
— Петров Кирилл Алексеевич, двадцать семь лет, не женат, без судимостей, без вредных привычек, характеризующийся как положительный и перспективный молодой человек. Что же, я одобряю выбор Милы, — говорит Саша.
Витя за ней хмыкает. А Мила мысленно ругает брата всеми матерными словами, которые знает. Конечно, ничего другого и ожидать нельзя было от Саши. Мила стоит, не вмешивается, продолжая наблюдать за этим разговором, потому что вмешиваться бессмысленно. Саша скажет ей не вмешиваться в этот разговор и даже если она не послушает его, он все равно не остановиться.
— Вы-, — Кирилл даже на этом «вы» немного заикается.
— Навел о тебе справки? — Саша закидывает руку на плечи Кирилла и тянет его в гостиную, продолжая говорить: — Конечно. Я же старший брат. Все братья так делают, — уже на пороге гостиной он оборачивается к ней и Вите. — Мила, ты же должна была переодеться или что ты там хотела сделать. И Витя, пошли. Не отвлекай её.
Саша не дожидается ответа, заводит Кирилла в гостиную и конечно же все громко приветствуют Кирилла. Мила не двигается, как не двигается и Витя. Но так невозможно стоять вечно. К тому же их ждут. Мила оборачивается к нему.
— Тебе стоит лучше уйти, — она не смотрит на него, смотрит поверх его плеча на картину в конце коридора.
— Знаешь, а я передумал уходить. Так что тебе придется меня терпеть, — Витя подходит к ней вплотную, а затем наклоняется и шепчет ей на ухо. — Вряд ли бы Саша отозвался бы обо мне так лестно, да? Сразу бы всадил бы в меня две пули. Хорошо, что он не знает, так? — его дыхание обжигает её кожу, а затем он отстраняется и идет в гостиную, оставляя её в коридоре.
День был и так не очень, а вечер обещает быть еще хуже. Мила беззвучно кричит, жалея, что не может закричать всерьез.
🎞🎞🎞
Может быть все не так уж и плохо, думает она, сидя за столом, разморенная после еды. Она не собиралась так плотно есть, но сложно было отказать себе в том, чтобы попробовать всё, что было на столе. И каждый считает своей обязанностью подложить ей что-нибудь в тарелку. Она жалеет, что надела такое тесное платье, и теперь оно слишком натянуто в районе живота. Мила не надела то голубое платье, что выбрал ей Витя, его она закинула подальше в шкаф. Она надела черное платье, потому что у неё было такое настроение, мрачное. Но теперь все не такое мрачное, после подарков, как обычно дорогих и из-за границы, и еды, которую на прилавках магазинов достать сложно.
Что же, её брат Саша Белый, и он точно может себе позволить то, что обычный гражданин РФ не может. Она уже и забыла, что такое жить и считать каждую копейку и экономить на всем, чтобы выжить.
Кирилл сидит по левую от неё руку, оживленно обсуждает с Сашей политику Клинтона. Если вначале она боялась почему-то, что Кирилл особо не впишется в компанию, то теперь причин для этой боязни нет. Да, он вначале был зажатым, боялся отвечать, боялся смотреть на всех парней, но после пары рюмок и нейтральных вопросов он расслабился.
И он всем понравился. Кроме Вити конечно же. Космос уже несколько раз его подколол в своем стиле, Саша что-то уверенно ему отвечает, как и Фил. Все остальные говорят между собой, делятся новостями и сплетнями. И за столом оживленно. Только Витя сегодня молчалив. Он то смотрит на Кирилла так, словно готов вытащить из-за стола и пристрелить. То просто пялится на неё, и Мила старательно на него не смотрит, слушает жалобы Вербы на десятые классы, которым в этом году нужно сосредоточиться на учебе, а им совсем не до учебы, потому что гормоны в голову ударили. Ей особо правда не до десятых классов. Может она и слушает Олесю, но её мысли больше крутятся около Вити.
Он всегда любит поговорить. Ему есть что рассказать всегда. Но сегодня он только отвечает кратко, если его спрашивают и о чем-то шепчется с Олей периодически. Один раз теряет терпение из-за чего-то и уходит на балкон курить, после того, как Синицкая прошептала ему что-то на ухо. Он подскочил как ужаленный, наорал на неё и ушел на балкон, долго не возвращался. Синицкая конечно только закатила глаза на это. Жаль, что Мила не слышала, что она там ему сказала.
Она смотрит на свой бокал вина. За этот вечер она даже и капли не выпила. Если всё получилось и она беременна, она не хочет навредить ребенку. Витя сидит напротив неё, смотрит то на неё, то на Кирилла, мрачный и хмурый.
Она не особо вслушивается в то, о чем говорит её брат и Кирилл, но вот она выхватывает Сашино:
— Может бокс или дзюдо?
Наверно обсуждают спорт, и она не слышит, что там отвечает Кирилл. Но её внимание резко переключается, когда Витя слегка наклоняется вперед и говорит: