— Вот представь, что вы идете по парку, а на вас нападает гопота. Что ты будешь делать?
По крайней мере не вопросы материального характера. Она надеется, что этот вопрос не слишком много внимания привлечет, но нет, все затихают и ждут ответа. А Кирилл мешкается конечно. Он сидит рядом с ней. И она показательно берет его за руку и сжимает его ладонь в знак поддержки. Он поворачивается, кротко улыбается ей, а затем отвечает:
— Я предпочитаю избегать мест, где могу встретить таких людей.
— Это разумно, — Саша кивает на этот ответ.
По его лицу сложно прочесть, остается довольным он этим или нет.
— Тогда тебе из дома вообще нельзя выходить, — комментирует Космос и начинает смеяться, но замолкает, потому что Тамара пихает его в бок.
— Так что ты будешь делать? — Витя все же спрашивает еще раз, более настойчиво в этот раз.
— Попытаюсь решить конфликт мирно. Я верю в силу слов, — спокойно говорит Кирилл.
— Потому что с силой кулаков у тебя наверное так, не очень, — Витя отзывается со смешком и откидывается обратно на стуле. — И можешь даже это не отрицать, потому что это очевидно.
Мила все еще держит Кирилла за руку, и его рука резко становится потной. Теперь хочется убрать руку, но она сжимает его ладонь чуть крепче и смотрит с вызовом на Витю.
— Пчёла, ты чего? Кирилл верно говорит, верные слова многое могут решить, — Саша усмехается, находя это забавным.
Все начинают поддакивать, только вот конечно Витю это не устраивает, он оскаливается:
— Да, если их говорят парни не в обосцанных от страха штанах.
Кирилл резко встает, да так, что за ним падает стул и убегает, прикрыв ладонью рот. Кажется его тошнит. И это неудивительно, потому что эти Витины слова задевает гордость. Так опозориться перед кем-то — это бьет по самолюбию. И пускай даже об этом инциденте знают только они трое, это не означает, что Кирилл просто может забыть о том, что произошло. За столом повисает неловкая пауза. Все смотрят на Витю с недовольством.
— Прекрати это немедленно, — с неприкрытым раздражением говорит Мила.
— А что я не так сказал? Никто серьёзно не будет воспринимать парня в-
— Я хочу, чтобы ты ушёл. Прямо сейчас, — Мила поднимается и указывает ему дверь, а затем берет стакан воды и уходит за Кириллом, чтобы проверить, как он.
Потому что конечно это её вина, что Витя так себя ведет.
— Прости, — первое, что говорит Кирилл, когда она заходит в ванную комнату.
По крайней мере его не тошнит, и он просто сидит на крышке унитаза.
— Все нормально, — она протягивает ему стакан воды. — Это я должна попросить у тебя прощения.
— Все нормально, — Кирилл пожимает плечами и берет у неё стакан. — Ты не виновата, что он такой.
Она знает, что не виновата. Просто Витя очень тяжело расстается с вещами, которые, как он считает, принадлежат ему. Так всегда было.
И, когда они возвращаются в гостиную, Вити нет. Она слышала, как хлопнула входная дверь, когда она была с Кириллом в ванной. Тихая беседа, которую все вели, когда они вошли, на краткий миг притихает. Она не любит эти неловкие паузы. Впрочем кто их любит? Раздается тихое:
— Я бы не отказалась от чашечки чая, — Верба даже поднимает руку, словно она на уроке в школе.
С этими словами это молчание опять перерастает в гомон голосов, и вроде бы все нормально.
Но без Вити всё равно всё не то.
Чёрт.
========== Глава 15. 1998 ==========
Комментарий к Глава 15. 1998
Предупреждение: отклонение от канона, потому что человек, который появится в этой главе, в фильме до 1998 года не дожил 😞
1998 год
Она смотрит на салат в своей тарелке. В любой другой бы день она расправилась бы с этим салатом быстро. Сколько она себя помнит, у нее всегда хороший аппетит. Но сегодня Мила лениво ковыряется в салате, а аппетита вообще нет. Впрочем его уже несколько дней как нет. За последние три дня всё, что удалось ей съесть и благополучно оставить в своем животе - это несколько ложек овсяной каши. Мила отводит взгляд от салата и медленно поворачивает голову к окну. Не сложно не заметить, что Кирилл смотрит на неё, молчит, не ест, его еда, кажется, тоже не тронута. Странно, что он молчит, а не задает те вопросы, что у него на уме, потому что они одни в учительской сейчас. Их окна в расписании совпадают в четверг. После четвертого урока у них сорок пять минут перерыва, прежде чем они разойдутся по своим кабинетам. Мила знает, что у него на языке крутятся вопросы, и он хочет ответы на них. Глупо надеяться, что он никогда их не задаст. Она вздыхает и все же переводит взгляд на него. Ей даже не нужно говорить, что она готова слушать его. Кирилл спрашивает практически тут же:
— Между вами что-то было? — он откладывает вилку в сторону, кажется тоже не настроенный продолжать обед.
Она отмечает, что он старается звучать так, будто его это совсем не волнует. Но по тому, как он смотрит, у него не получается скрыть свои чувства.
Между вами что-то было?
Двадцать семь лет дружбы.
Потому что он всегда был и есть. Постоянное присутствие в её жизни, от которого она не может и не хочет отказываться.
Десять лет секса без обязательств и отношений.
Потому что она вынудила его.
Между ними много чего было.
Что-то она может рассказать, потому что за эти двадцать семь лет они в такой жопе бывали, словами сложно передать.
Что-то она рассказать не может, потому что это что-то только между Витей и ней, затерянное между смятых простыней и между их жарких тел, сплетенных в порыве страсти.
Десять лет шантажа, потому что если она расскажет Саше, это все закончится.
Возможно она преувеличивала всегда, когда говорила, что Саша его убьет.
Саша его не убьет. Витя его лучший друг.
Но она боится услышать: раз Саша знает, тебе больше нечем меня шантажировать, принцесса. Так что я думаю ты понимаешь, что на этом все кончено. Если они и закончат, то только на её условиях.
И от этого всего становится плохо. Она чувствует, как к горлу подступает тошнота и она делает глоток чая, чтобы её не стошнило.
— Мы друзья, — отзывается Мила и отводит взгляд, чтобы посмотреть в окно.
Она ведь и совсем не врет. Друзья. Как часто беременеют от друзей? Если это тошнота по утрам что-то да значит. Мила знает, что нужно сходить к врачу, чтобы удостовериться в этом. Может быть в ближайшем будущем. Если месячные например точно не придут. Пять дней задержки еще совсем ничего не означают.
— Я могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что между вами что-то было. Что вы были больше, чем просто друзья — осторожно говорит Кирилл.
— Тебе показалось, — она пожимает плечами.
Кирилл замолкает. Мила кидает на него взгляд, а затем смотрит на салат так, будто он лично оскорбил ее.
— Тогда как ты можешь объяснить то, что происходит?
Как же он оставил это без своего внимания. Впрочем было бы странно, если бы он решил всё происходящее проигнорировать.
Их поход в ресторан на прошлой неделе закончился тем, что к ним присоединился Витя. Он подсел за их столик так, как будто они ждали его (они точно не ждали), забрал у Кирилла тарелку с супом со словами: “Я целый день не ел. Думаю, ты можешь подождать, пока тебе приготовят новую порцию.” Кирилл и слова не пикнул. Даже не предложил уйти, застыл на месте и терпел все это, напуганный присутствием Вити. А когда она встала и сказала, что они уходят, Витя поднялся следом и с ухмылкой прошептал ей на ухо: “Ты же не хочешь, чтобы Саша узнал?”. И ей пришлось сесть обратно. Сама себе накинула петлю на шею.
Их поход в кино вчера закончился тем, что Витя опять присоединился к ним так, будто они его ждали. Она сидела между Кириллом и каким-то парнем, который пришел в кино в одиночестве. Поэтому Витя без труда согнал его с места, хотя парень и пытался возражать. Но как тут возразить, когда Витя выглядел достаточно пугающе? А он умеет так выглядеть, когда хочет так выглядеть. Но не сказать, что это её не заводит, делает колени слабыми, а возбуждение слишком ощутимым, чтобы легко отмахнуться от этого.