— Так. Успокойтесь оба, — она смотрит на них обоих, а затем только на Витю: — Если хочешь поговорить, то быстро. И ты прекратишь портить мне этот вечер.
Ему не нужно повторять дважды, потому что он тянет её в сторону приватных комнат и вталкивает её в одну из них.
— Что ты хотел? — спрашивает она, разворачиваясь к нему и скрещивая руки на груди.
Мила хочет остаться здесь, в центре комнаты, но конечно он оттесняет её к самой стене и едва ли не вжимается своим лицо в её лицо:
— Прекрати меня бесить, — одна его рука у неё на талии, другая на горле, и это вынуждает её задрать голову и посмотреть на него.
— Тогда прекрати меня преследовать, — отвечает Мила спокойно.
— А что? Учитель тебя уже не устраивает? — он не отпускает её, сжимает ладони только сильнее.
Они смотрят друг на друга, играют в гляделки, и в его голубые глаза будто штормовое море сейчас. Море, в котором так легко утонуть. Море, в котором она и так уже давно утонула.
— Фархад мой друг, — отзывается она, медленно облизывая губы. — Как и ты.
— А. Друг, — на его лице появляется какая-то гримаса, которую она не может расшифровать. — Так ты с этим другом потом поедешь в гостиничный номер и будешь делать то, что делаем мы? — он наклоняется к ней.
Она знает, что последует за этим, поэтому отворачивается как раз в нужный момент. Его губы лишь мажут по её щеке. И когда он понимает это, то отстраняется от неё, но не отпускает, буравит её тяжелым взглядом.
— Вот это уже не твоё дело, — шепчет она. — И отпусти меня.
Разговор как-то и не о чем получился. Вызвала ревность? Судя по всему вызвала. Но дальше что? Мила и сама запуталась во всем: то отталкивает его от себя, то притягивает к себе опять. А он ведется на это, реагирует. Она была и остается для него игрушкой, с которой не хочется расставаться. По крайней мере она так думает.
— Ты уверена? — он шепчет, и этот шепот кажется мягким, что совсем не сочетается с тем, как его ладони сжимают её талию и горло.
Витя проводит носом по её щеке, как будто нежничает с ней, затем медленно убирает руку от горла.
— Не порть ни себе, ни мне вечер, — Мила все же на него, тяжело сглатывая.
Он ничего не говорит, отпускает её полностью и она обходит его. Только оборачивается у двери, будто дает ему шанс сказать о своих чувствах, если они у него есть. Витин взгляд прикован к её животу, когда он спрашивает:
— Ты-?
И слово про беременность провисает между ними.
— Нет, — Мила качает головой и уходит, закрыв за собой дверь.
Она возвращается за стол к Фархаду с улыбкой на лице, отмахивается, когда он спрашивает, о чем хотел поговорить Витя и почему он вообще себя так вел.
Потому что она сама не знает, что происходит, если честно.
А поговорить, как советовал Фил…
Поговорить она не может, боясь обнажить свои чувства к нему. Вряд ли ему они нужны.
========== Глава 16. 1998 ==========
1998 год
Она может поздравить себя с тем, что не начинает смеяться сразу же, когда Сашины брови ползут вверх, когда он читает список, протянутый ему Фархадом. Мила не знает, что конкретно он вписал в качестве этого самого калыма, но надеется, что-то стоящее. Она продолжает смотреть на Сашу, который пробегается по списку несколько раз глазами, а затем зачитывает вслух:
— Тысячу овец, триста баранов, сто коров, две тысячи куриц, девятьсот метров ткани, — Саша действительно выглядит растерянным. Он смотрит на бумагу, затем на Фархада: — Это вообще что такое? Мы не торгуем ни животными, ни тканями. Или мы планируем новое направление, связанное с животноводством? — когда он задает последний вопрос, то смотрит на Витю, потому что в основном Витя генерирует идеи, куда можно вложить деньги.
Но Витя выглядит таким же растерянным, сидя напротив неё, брови домиком. О, Мила прилагает все усилия, чтобы не рассмеяться, глядя на выражения лиц Саши и Вити. Поэтому она отводит от него взгляд и смотрит в сторону дивана, где расположились Фил и Космос, с картами в руках, поглощенные в игру в Дурака, уже пьяные после нескольких бутылок водки. А ещё даже не время обеда, на часах всего лишь двенадцать двадцать.
Хотя, с другой стороны, сегодня пятница, сокращенный рабочий день, завтра выходные, да и их положение позволяет пить в рабочее время, в разгар дня, в кабинете главного босса и отлынивать от своих обязанностей. Босс ведь ничего не скажет им. Можно даже сказать сам инициировал этот сабантуй в своем кабинете. А сколько таких алкогольных мероприятий повидал этот кабинет — словами не передать. Да и она тоже участвует сейчас в этом. Правда не пьет, хотя перед ней и стоит бокал вина.
Она вообще не планировала оказаться здесь сегодня. Она планировала провести один единственный утренний урок, а затем вернуться домой, в постель, и спать, потому что несмотря на огромное количество сна, она все равно чувствует себя сонливой и усталой. Но конечно Фархад заехал за ней после урока и привез сюда.
— А это не на продажу. Это калым за Милу, — поясняет Фархад.
— Какой нахуй калым? — Саша обескуражен этим заявлением.
— Калым — у некоторых народностей Востока традиционный обычай: выкуп, вносимый женихом родителям невесты или её опекунам, — декламирует Космос, не отрываясь от своих карт. А затем он замирает и поворачивается к ним. До него доходит то, что сейчас происходит, и он смотрит на Фархада и Милу: — Вы сейчас серьезно? — он пихает Фила в плечо, потому что тот слишком занят картами: — Эй, Фил, кажется моя установка работает и в следующем году Милка будет замужем, — Космос широко улыбается, а затем как-то резко хмурится и подрастерявшись, говорит: — Стоп, нет. А этот парнишка, профессор? Ну, тот с которым ты познакомила нас.
Ох, черт. А вот об этом она и не подумала от слова совсем, когда сказала Фархаду, что хочет разыграть всех этим заявлением о том, что Фархад и она решили пожениться. Существование Кирилла как-то вообще вылетело из её головы. Что он есть, что его нету, будто пустое место. Ей становится на миг стыдно, потому что Кирилл неплохой парень, даже его можно назвать другом, а она вот так легко забыла о нем. Впрочем вот он — выход для Кирилла из этой ситуации. Так что она особо не теряется, когда отвечает:
— Мы приняли решили разойтись, — и конечно они все смотрят, им нужно объяснение, нужны причины. И у неё есть хорошие причины, которые они поймут и примут без вопросов: — Я переосмыслила своё отношение к жизни и поняла, что мне нравятся более амбициозные мужчины, желательно чуть старше меня. И обязательно чтобы мог обеспечить меня и наших с ним детей, — она непроизвольно кладет ладонь на свой живот и смотрит на Витю.
На самом деле если не знать Витю, или знать его просто поверхностно, и подумать нельзя, что он вообще будет хорошим отцом. Но это обманчивое впечатление. Мила знает его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной в том, что он будет замечательным отцом. Один взгляд на то, как он ведет себя с Ваней дает прекрасно это понять. Стоит Вите появиться в поле зрения Вани, Ваня от него ни на шаг отходит. И Мила не помнит ни одного случая, чтобы Витя отмахнулся от Вани. Не говоря уже о том, что их бессчетное количество раз принимали за Ваниных родителей. Это было смущающе первые разы и она всегда торопилась сказать, что они не родители, пока Витя ухмылялся где-то позади. А через какое-то время она перестала поправлять тех, кто делал такой комментарий: все же Ваню можно действительно принять за их ребенка, с его светлыми немного кучерявыми волосами и яркими голубыми глазами.
— В общем я решила быть меркантильной сукой, — она все же отводит взгляд от Вити и ухмыляется Саше. — А Фархад мой хороший друг, мы знаем друг друга давно, я ему доверяю. Он способен обеспечить мне хорошее будущее. Поэтому давайте просто забудем о Кирилле.
— То есть хочешь сказать, что в твоей жизни больше нет хорошего друга, которого ты давно знаешь, которому ты доверяешь и который может обеспечить тебе хорошее будущее? — Витя спрашивает спокойно.