Я пытаюсь.
Я пытаюсь представить, как он целует меня в шею. Как его пальцы обхватывают талию, медленно скользят вверх, поднимая блузку. Как его дыхание становится горячее, чаще. Как он шепчет моё имя, хрипло, интимно.
И в этот момент внутри меня что-то ломается. Образ рассыпается, как ткань по шву. Потому что я вижу. Настолько отчётливо, что даже ощущения кажутся настоящими. Я вижу, как его ладони вежливо мнут мою грудь, словно проверяют текстуру дорогого товара в бутике. Как его поцелуи, слишком сухие, слишком правильные, будто он повторяет сценарий с глянцевого журнала, обжигают мою кожу. Как он ложится сверху, обхватывая меня руками. Я чувствую, как он касается бёдер. Как он входит — аккуратно, медленно, чтобы не причинить дискомфорта. И двигается, мерно, ритмично — без страсти, без боли, без безумия.
Без меня.
А потом спрашивает: «Тебе хорошо?» — и улыбается, не дожидаясь ответа. Прижимает к себе всё с той же тошнотворной улыбкой, словно ждёт похвалы от моего отца, когда кончает, сдавленно, с почти извиняющимся стоном. И всё это — в тишине, в приличии, в благополучной скуке. Без единого проклятого удара сердца.
А потом… он целует меня в лоб.
И я понимаю — я мертва. Мёртвая внутри этого будущего. В этом браке. В этих прикосновениях. В этой постели.
Моё тело кричит, а душа сжимается в узел. Я не могу. Даже представить — не могу.
Как ножом по стеклу. Как обухом по затылку. А внутри — трещит. Лопается. Что-то… и правда умирает.
Я не двигаюсь. Не смотрю. Слова намертво застряли в горле. Не смогу я с ним. От одной мысли… тошнит. Кажется, если пошевелюсь — блевану ему прямо на идеально выглаженный галстук. Он же снова откидывается на сиденье, довольно улыбается, будто сделал великое — ласково успокоил свою почти-невесту.
Как же меня от этого тошнит.
Я больше не чувствую воздуха. Всё будто набухло в груди — гнев, отвращение, паника. Хватаю ручку двери — резко.
— Остановите, — выдыхаю глухо.
— Что?..
— Сказала, остановите! — почти кричу.
Глава 15
Виктор ошарашенно дёргает руль, и машина с рывком прижимается к обочине. Тормозит неаккуратно, будто растерялся. Я не жду полной остановки — буквально вылетаю из салона, едва успев дёрнуть ручку двери. Свежий воздух хлещет в лицо ледяной пощёчиной. Ноги сами несут меня вперёд — раз, два, три шага. И всё.
Меня выворачивает.
На пустоту. На яд. На обиду, застрявшую в горле занозой. На ту нежность, которой не было. На ту жизнь, которую пытаются натянуть на меня, как чужую кожу.
Стою, уперевшись руками в колени, дрожу. Меня держит на ногах только одно — ярость. Горькая. Рвущая изнутри. Та, что даёт силы не рухнуть в эту грязь окончательно.
Позади хлопает дверь.
— Альбина! — Виктор зовёт осторожно. Его голос странно вибрирует в ушах, словно доносится сквозь воду. — Вам плохо?
Ох. Ещё бы ты знал, насколько.
Я медленно выпрямляюсь. Руки дрожат, сердце колотится где-то в горле. Стираю тыльной стороной ладони остатки тошноты с губ. Больно трётся кожа — всё горит. Но я не обращаю внимания.
— Всё в порядке, — выдыхаю через зажатое горло, будто после операции без наркоза. Мой голос — не голос, а шорох над разорванным нервом. — Просто… не стоило ехать вместе. В следующий раз я доберусь сама.
Я поворачиваюсь к нему спиной. Чёткий, отточенный жест. Как удар. Сзади — тишина. Ощущаю её кожей. Удивление. Может, даже обиду. Но мне плевать.
Всё плевать.
Я уже сделала шаг на край пропасти.
А дальше — или падать... Или сжечь всё к чёрту.
Он всё ещё стоит рядом. Неловкий. Ничтожный. Маленький. Как растерянный ребёнок перед сломанной игрушкой, которую не знает — чинить или выбросить.
Я стою, вытирая ладонями лицо, словно пытаюсь стереть саму себя. С пересохшим ртом. С ледяными пальцами. С горлом, исцарапанным до першения. Стою — будто королева на руинах собственного царства.
— Вам вызвать другую машину? — наконец осмеливается спросить Виктор.
Его голос странно тихий. Вежливый. Как в церкви на похоронах.
— Нет, — отвечаю глухо, не глядя.
Я знаю, как выгляжу. И знаю, как это выглядит со стороны. Именно так и должно выглядеть. Пусть запомнит. Я — не для него. Никогда.
Я достаю телефон. Пальцы дрожат так, что едва попадаю по экрану.
— Сейчас приедет моя. Можешь ехать дальше.
— Альбина… — он делает шаг ближе.
Я поднимаю на него взгляд — острый, ледяной. И он останавливается. Мгновенно.