— Не трогай меня. Не сейчас. Не сегодня, — произношу тихо. Но в голосе — лёд, обжигающий хуже крика.
Хочется добавить: никогда. Но я глотаю это желание, потому что не могу себе позволить такие громкие слова.
На экране — быстрый набор. Мой водитель. Не отцовский, мой. Почти мой. Он должен быть рядом. Я предусмотрительно оставила вторую машину у офиса, когда утром Инна предложила. Словно чувствовала...
Один гудок. Второй.
— Да, госпожа Альбина? — отвечает сразу.
И только тогда я позволяю себе вдохнуть чуть глубже.
Как странно звучит это "госпожа" — липкое, искусственное. Как всё в этом мире. Я попросила Инну и Родиона хотя бы наедине обращаться ко мне по имени, чтобы не слушать раз за разом ненавистное “Андреевна”. Видимо, персонал счёл нужным соблюсти дистанцию: оставили "Альбина", но добавили железную приставку.
— Подъезжай. Я скину координаты, — коротко. Ровно.
Сбрасываю. Отправляю свою геолокацию. Поднимаю голову и поворачиваюсь к Виктору.
— Благодарю за сопровождение, — голос мой всё ещё рваный, хрипловатый, но я стою. — Но мне комфортнее одной.
Он смотрит на меня растерянно. Будто не понимает, что пошло не так. Будто всё шло по плану, а потом что-то сорвалось — и он не знает, как это собрать обратно. Могу предположить, с такой реакцией на его неотразимость он сталкивается впервые.
— Вы ведь понимаете, что нам предстоит работать вместе, — пытается он заговорить снова. Голос мягкий, обтекаемый. — Нам нужно найти общий язык...
Я улыбаюсь. Тонко, как стеклом по льду. Так, что у него дрожит на секунду веко.
— Так вот считайте, что контакт найден. Это называется: личные границы. Приятного вечера, Виктор, — чеканю стальным тоном.
Он ничего не отвечает. Только смотрит, как я разворачиваюсь к дороге.
Пять минут. Всего пять минут. Столько мне нужно продержаться, чтобы не рухнуть прямо здесь. Не разрыдаться. Не закричать. Не побежать прочь.
Остаться стоять на месте, чтобы не показать слабость…
Виктор — скользкий тип, продуманный. Уверена, он прощупывает, ищет подход. А мне нужно всеми сила держать дистанцию. И делать это так, чтобы отец ничего не заподозрил. Сложная задача, над которой предстоит еще подумать.
Виктор сдаётся. Медленно, с какой-то обиженной усталостью, возвращается к своей машине. Её мотор, глухо зарычав, уносит его прочь. Я смотрю ему вслед, тихо выдыхаю.
А затем...
Мой взгляд скользит вдоль дороги, такой же серой и унылой, как и мир внутри меня. Чуть дальше, возле обочины, стоит машина. Тёмная. С тонированным стёклами. Я не вижу водителя. Не вижу никого.
Но всё внутри меня замирает, чувствует… он там.
Он сидит и смотрит на меня? Наблюдает? Или я схожу с ума?
Я отворачиваюсь. Но ощущаю взгляд. Не глазами — кожей. Каждой нервной клеткой, каждой трещинкой внутри.
Я обнимаю себя руками за плечи. Крепко. До боли. Мне нужен этот жест, эта иллюзия защиты. Один вдох, один удар сердца — где я не буду мишенью.
Хотя бы на несколько секунд мысленно вырваться из этой чёртовой ловушки.
Глава 16
Водитель подвозит меня к самому дому. Я прохожу к себе, не обращая внимания на людей вокруг. Игнорирую прислугу, когда меня спрашивают, буду ли я ужинать. Обхожу Светика, которая, уткнувшись в телефон, едва не наскочила на меня.
Поднимаюсь на свой этаж, захлопываю за собой дверь. Только здесь, в своей комнате, могу позволить себе быть… настоящей. Без чужих глаз. Без ожиданий. Без необходимости играть роль идеальной куклы.
Прижимаюсь спиной к двери. Скользя вдоль неё вниз, сажусь прямо на пол. Голову запрокидываю назад, закрываю глаза. Всё тело налито свинцом. Грудь давит так, что дышать больно.
Телефон в сумочке вибрирует, оповещая о входящем. Не хочу, но тянусь к нему. Одно новое сообщение. От отца. Открываю, не особо отдавая отчёт своим действиям. Всё на автомате.
Короткий текст: «Открой вложение». И файл. Без слов. Без объяснений. Сухо. Официально. Как будто пересылает документ о погашении долга.
Пальцы дрожат, когда я нажимаю на файл. Изображение медленно загружается. Снимок.
Моя дочь.
Она где-то в саду — зелень, лёгкий ветер развевает её волосы. На ней платье, которое я бы сама выбрала. Красивое. И она такая красивая… Она улыбается. Живая. Здоровая. Но... чужая.
За спиной — незнакомые стены. Чужой мир. Никаких намёков, где именно это место. Ни одной подсказки. Как доказательство жизни… без права на координаты.
Я не чувствую рук. Не чувствую ног. Только сердце, разрывающееся в груди.