Падаю спиной на пол. Разлетаюсь. Смотрю в потолок, не моргая.
Как ты можешь быть такой красивой, такая маленькая, такая моя… и при этом такая далёкая?
Как ты можешь жить в этом чужом мире, не зная, что я — рядом, так близко, и не могу дотянуться до тебя?..
Меня затапливает волна боли, тяжёлой и вязкой, как пролитая кровь. Я сжимаю кулаки, вонзая ногти в кожу, чтобы не закричать. Чтобы не выть. Если я сейчас закричу — я их всех разорву. Я разнесу к чертям этот проклятый дом. Но я не могу. Я должна молчать.
Должна.
Потому что если хоть раз сорвусь — мне её не вернут.
Сжимаюсь в комок на полу. Тихо. Только дыхание вырывается рваными всплесками.
"Под охраной", значит.
"В безопасности", значит.
Только не со мной.
И это худшее наказание из всех.
Как же я его ненавижу, если бы он только знал…
Не знаю, сколько времени проходит, а я всё ещё лежу на полу. Всё ещё смотрю в потолок, будто в нём есть ответы. Но там — только темнота.
Дом погружается в тишину.
Не помню, как поднимаюсь. Как дохожу до кровати. Как ложусь. Тело слушается меня, как марионетка кукловода: рвано, вяло, машинально. Только мысли не останавливаются.
Кто здесь кукловод? Ответ очевиден…
Она улыбается на том снимке. Она не знает, что её мама рядом и не может её обнять. Не знает, что её мама сломана. Разорвана. Не узнает. Никогда?..
Я закрываю глаза. Слышу своё дыхание. Тишина в доме наваливается сверху. Где-то далеко шуршит кондиционер. На улице скрипит ветка, доносятся шорохи. Сны чужих людей вызывают зависть. Они могут спать спокойно.
А я — не могу.
Я ворочаюсь. Встаю. Выхожу в коридор босиком. Осторожно, чтобы не разбудить чужую жену чужого для меня отца и их маленькую принцессу.
Я — призрак здесь. Тень. Никто.
Открываю дверь пустой комнаты напротив своей. Той самой, в которой когда-то... нет. Не сейчас. Подхожу к окну. Вдыхаю холодный воздух через щель. Смотрю в ночь.
И вижу его дом.
Тёмные стены. Молчаливые. Когда-то родные, наполненные теплыми, порой по настоящему беззаботными воспоминаниями. И только в одном окне — мягкий тёплый свет.
Его спальня.
Он не спит.
Стоит ли он там? Ходит? Сидит в кресле? Думает?
О чём?
О ком?..
Меня обдаёт холодом. Я прижимаю ладони к стеклу, чтобы не рухнуть прямо здесь.
Ты видишь меня, Тим? Ты чувствуешь, что я здесь? Или для тебя я — тень прошлого, от которой ты хотел избавиться и не смог?
Я отворачиваюсь. Потому что если буду смотреть ещё хоть секунду — я заплачу так, что мне уже будет всё равно, кто услышит.
Возвращаюсь в свою комнату. Залезаю в кровать. Натягиваю одеяло до подбородка, как ребёнок, который думает, что ткань спасёт его от монстров.
Но монстр внутри меня.
Глава 17
Сон приходит не сразу. Не нежно. Не спасительно. Он — как пощёчина. Как крик. Как оскал.
Сначала я вижу её — мою девочку. Она сидит на качелях в саду. Смеётся. Качается выше и выше, раскинув руки, словно крылья. Солнечный свет искрится в её волосах.
Из-за спины раздаётся чей-то голос. Негромкий. Мягкий. Заманчивый. Я оборачиваюсь, но не вижу лица. Только ощущаю холод от него. Он тянет руку к ней, к моей дочери. Она соскальзывает с качелей и идёт. К нему. От меня. Уходит всё дальше.
Я кричу. Хочу бежать. Но ноги не слушаются. Тело — ватное. Как в липком болоте. Я тянусь к ней руками — но между нами вдруг вырастает стена. Чёрная. Скользкая. Непреодолимая.
И за ней — Виктор.
Виктор с этой своей фальшивой, слащавой улыбкой. Он держит мою дочь за руку. И тянет за собой.
— Пора домой, — говорит он.
И она идёт послушно с ним.
Нет! Я бьюсь о стекло стены. Бьюсь, пока не сбиваю руки в кровь.
— Это не твой дом! Она не твоя! — кричу.
Но звуки тонут в чёрной тишине.
А потом рядом возникает Тим.
Но не мой Тим. Холодный. Чужой. С пустыми глазами. Он смотрит сквозь меня, как сквозь воздух. Сжимает в руках документы. Бумаги. Контракты. Всё то, что связывает меня с отцом, с Виктором, с этим адом.
И... подписывает их.
Подписывает каждый лист размашистой подписью. Словно лично приговаривает меня. Словно сам сдаёт меня в рабство.
— Зачем?.. — срываюсь на шёпот.
Он не отвечает. Просто отворачивается и уходит.
А я остаюсь. В этой липкой темноте. С разбитыми в кровь руками. С пустотой в груди.
И с пониманием, что мне некуда идти.
Только вниз. В бездну.
Я просыпаюсь с криком, который застревает в горле — и рвётся наружу хриплым, животным стоном. Холодный пот покрывает всё тело. Простыня скомкана в кулаках, ногти впились так глубоко в ткань, что боль отдается в костях. Я задыхаюсь. Не понимаю, где я. Кто я. Что реальность.