Он давно уехал. Конечно. Продал дом, как и собирался.
Значит, мне не придётся сцепив зубы встречаться с призраками прошлого.
Глава 2
Выхожу из комнаты. Понимаю: моё время для прошлого истекло. Как и время для уединения. Отец ждёт, а он ждать не любит. Злить его — роскошь, на которую я пока не могу себе позволить. Поэтому спешу обратно в дом, в гостиную, где он организовал приём в честь возвращения своей дочери. То есть — меня.
Проходя мимо зеркала, непроизвольно останавливаюсь. Вскидываю взгляд. Нужно проверить: не смазался ли макияж, всё ли на месте, выглядит ли прическа хотя бы наполовину так же аккуратно, как была, когда я вышла из салона. Но каждый раз, когда я смотрю на себя, это ощущается как проверка на прочность. Испытание.
Пять лет — и всё равно не могу принять то, кем стала. В отражении — чужая. Слишком холёная, слишком красивая, слишком безжизненная. Незнакомка с глазами, в которых нет ни капли света. Только пустота. Кукла, из которой вынули душу. Да, у неё безупречное тело: подчёркнутая фигура, округлившиеся бёдра, высокая грудь, тонкая талия. Чёрное мини-платье сидит идеально. Волосы иссиня-чёрные, гладкие, как воронье крыло. Слишком светлая кожа — единственный недостаток — спрятана под толстым слоем макияжа. Но всё это — просто оболочка.
А внутри выжженное поле.
Убедившись, что ничего не съехало и не потекло, отворачиваюсь и иду дальше. Спускаясь вниз, чувствую, как в груди медленно поднимается вязкое, липкое чувство. Оно похоже на раздражение, но с привкусом чего-то неприятного… страха? Брезгливости? Возможно, и того, и другого.
Я делаю глубокий вдох, стараясь заглушить волну. Спокойно. Давно научилась держать себя в руках. Формула проста: хладнокровие, немного яда — и ни шагу назад.
Внизу уже слышен приглушённый гул голосов, звон бокалов, смех. Скрипят подошвы дорогих туфель о мрамор. Мягкий свет льётся от люстр — всё срежиссировано до мелочей. Я не вхожу сразу. Не хочу натолкнуться на отца случайно, ведь по его приказу я должна была появиться с парадного входа. Лучше слиться с толпой, чем позволить ему ещё раз продемонстрировать, кто здесь главный. А слуги, если у них хоть капля ума есть, промолчат.
Может, стоило и правда обойти, зайти с нужной стороны, но… хоть маленький, но протест создаст такую необходимую мне иллюзию, что всё под контролем. К тому же для начала мне нужно увидеть присутствующих, морально подготовиться. Рассмотреть, прежде чем они увидят меня. Я выбираю тень, неосвещённый угол, откуда открывается почти весь зал. Идеальная точка наблюдения.
Всё организовано безупречно. Гости — как с картинки. Женщины в глянцевых платьях, мужчины в костюмах под копирку. Искусственные улыбки, пустые взгляды. Откуда-то раздаётся смех Вероники — молодой жены отца. Звонкий, выверенный, раздражающе наигранный. У неё всегда был этот дар: смеяться громче всех, жутко раздражая меня.
Всё здесь — ненастоящее. Как декорации на спектакле. Даже не спектакле — фарсе.
Я сама не знаю, чего хотела увидеть. Естественно, что среди гостей в основном мужчины. И в основном старпёры. Партнёры, потенциальные инвесторы, друзья отца с завышенным самомнением и глазами, в которых читается желание щупать, покупать, подчинять. Отец собирается сделать из меня наследницу. Значит, мне придётся научиться не только улыбаться в ответ, но и терпеть взгляды, от которых хочется принять душ с хлоркой.
Я замечаю отца ближе к окну. Он стоит не один, конечно же, и что-то оживлённо рассказывает. Видно, доволен собой. Это как раз подходящий момент. Пока он увлечён, можно незаметно проскользнуть внутрь.
Прохожу чуть дальше, растворяюсь среди других.
Получилось.
Но так и тянет снова повернуть голову в сторону отца. Не из-за отца, нет. Я задерживаюсь взглядом на его собеседнике. Мне видно только затылок: густые чёрные слегка взъерошенные волосы. Что-то в этом мужчине выбивается из общей массы. Я не сразу понимаю, что именно. Он словно… другой. Дерзкий. Не из этого мира лоска и шика. Не из тех, кто подбирает галстуки к цвету скатерти.
Успеваю сделать пару шагов. Подхожу к столу с фуршетом, чтобы взять бокал. Делаю вид, что разглядываю канапе. А сама продолжаю смотреть. Изучать.
На нём чёрная рубашка, застёгнутая небрежно, будто и так сойдёт. Из-под воротника виден фрагмент татуировки — сложный узор, уходящий за шею. Слегка длинные волосы уложены неряшливо, явно не рукой стилиста. Но уверена, это его стиль. Так и должно быть.