Но он реален. Как и моя боль.
Я часто думаю, как бы могла сложиться наша жизнь, если бы он тогда пошел другим путём. Если бы я не была такой эмоционально зависимой от него и не сломалась при малейшей же трудности. Что бы было, если бы я сбежала с ним, когда он просил? Где бы мы сейчас были? Если бы я тогда знала, что беременна, какой путь бы выбрала?
Но ничего из этого не случилось. Я здесь, в этом чёртовом ненавистном доме, моя дочь неизвестно где, а Тим меня ненавидит.
Что испытываю к нему я, кроме болезненного притяжения? Не знаю, сложно выбрать из такого разнообразия. Наверное, обиду, злость, ненависть за всё, через что мне пришлось пройти. Но самое страшное, что ничего не позади. Прошлое шумным багажом волочится следом, и становится только тяжелее и тяжелее. Иногда груз кажется настолько неподъемным, что хочется упасть, сдаться — и будь что будет.
Но я не могу. Я должна вернуть свою дочь, от которой у меня есть только несколько снимков и бесконечная боль внутри.
И как вечное напоминание, ещё и в отцовском доме постоянно Тим. Он часто заходит, шляется здесь, как у себя дома. Он едва ли не каждый день заходит в кабинет отца, он общается с персоналом, с ним здоровается Светик и ему улыбается Вероника.
Ненавижу. Да, всё-таки я ненавижу. Потому что я для него пустое место. Он даже не смотрит в мою сторону. И это после того, как в первый вечер сам пришёл ко мне и взял, не спросив разрешения. А моё тело… моё тело предательски отозвалось на каждое его прикосновение, на грубые толчки и жадные ласки. Хотя разве это были ласки? Он просто взял, что хотел. “Поставил точку”, а теперь спокойно живёт себе дальше.
А я не могу.
Иногда… я не закрываю дверь своей спальни. Не потому что жду. А потому что не хочу признавать, что уже не жду. Какая-то часть меня всё ещё цепляется за тень. За память. За те ночи, когда он приходил ко мне. Сначала — как друг, всегда защищавший меня, заботившийся, потому что больше было некому. Не потому, что у меня не было родных, а потому, что всем было плевать. Даже няням, получавшим за это деньги.
А потом, когда мы повзрослели, он приходил уже совсем с другими намерениями. Я сама его соблазнила. Но только потому, что я видела, как он смотрит на меня. И я на него точно так же.
А теперь… Его взгляд пустой. В нём только тьма. И для меня там места нет.
Как и в его доме, на который я иногда смотрю через окно комнаты напротив. Не потому, что надеюсь что-то увидеть. А потому, что не могу оторваться от того, что когда-то значило для меня всё. Смотрю, прижавшись лбом к стеклу, и вспоминаю.
Кроме воспоминаний ничего больше и не осталось.
Иногда мне кажется, что если всматриваться достаточно долго, можно вернуться назад. В прошлое. В ту точку, где ещё было возможно свернуть. Сделать выбор.
Но время — не стекло. В нём не отражается путь назад.
И так день за днём, день за днём…
Работа, Виктор, отец, Тим, дом, окно… И ни весточки от дочери, ни шанса на то, чтобы вернуть её себе.
Я не замечаю, как снова сижу за рабочим столом. Внутри пусто. В глазах песок. На экране — очередные бумаги, согласования, контракты, корпоративные сводки. Я больше похожа на автомат с функцией дыхания и анализа.
Стук в дверь отвлекает. С равнодушием провожу взглядом Инну, вошедшую ко мне в кабинет, и возвращаюсь к монитору. Ей приглашение не нужно, она чётко знает свою работу. Только в этот раз услышанное ровным сухим тоном заставляет меня вздрогнуть:
— Госпожа Альбина, от Андрея Викторовича поступило распоряжение. У вас вечером ужин. К семи вы должны быть дома. На пять у вас была запланирована встреча — я её перенесла, чтобы вы успели заехать в салон. В салон я вас записала. Вам там в прошлый раз понравилось. Вот, — протягивает мне визитку. — Водитель в курсе, он уже на месте.
Я смотрю на часы, на секретаря… Пол пятого…
— Какой ужин? — смотрю на неё недоумённо.
— Подробности мне неизвестны. Сказал только, чтобы вы были вовремя. Ну и выглядели... соответствующе, — она демонстративно закатывает глаза. — Могу заказать платье, мы ещё успеем, если хотите.
— Нет-нет, спасибо, — хмурюсь, пытаясь понять, что всё это значит.
Ужин…
В этом доме у всего свой вкус. Обычно либо тошнотворный, либо ядовитый. Каким он будет сегодня?
Глава 19
Салон — словно отдельная реальность. Тепло, мягкий свет, запахи дорогих масел и кремов, шелест халатов, приглушённые голоса. Всё вокруг — уютно, красиво, стерильно и правильно. Мастера касаются меня нежно, слаженно, профессионально.