Этого Тима я не знаю.
Но почему-то жажду его не меньше.
Он раздевается, я лежу и смотрю, облокотившись на кровать. Пожираю его тело взглядом. Жалею, что не могу рассмотреть татуировку. Вижу только, что она от шеи ложится на его плечи, но спереди кожа чистая.
Он ловит мой взгляд, на миг замерев перед кроватью. Теперь он полностью обнажен, а на мне ещё осталась кое-какая одежда. Но это ненадолго. Наклонившись, он стягивает с меня платье. После — снимает трусики. Коленом раздвинув мои ноги шире, опускается на кровать. Я вздрагиваю, когда одна рука скользит вверх. Поднимается по спине, легко касается застёжки. Она поддаётся — и кружево летит за ненадобностью в сторону.
Ловлю его взгляд, когда его пальцы зарываются в мои волосы, слегка сжимают. Не больно, но ощутимо. Словно он борется с собой. Словно не может решить, казнить или помиловать.
Мне так хочется ощутить его губы на своих…
Но губы он обходит. Как будто специально. Как будто наказывает. Наклоняется, жалит поцелуем мою шею. Сжимает волосы сильнее. Приняв решение, выбирает и тактику поведения. Грубую, жесткую, беспощадную… Подхватив одну ногу под колено, заставляет меня раскрыться шире. И входит резко. До упора. Мне не удается сдержать вскрик.
Секунда, чтобы принять новую реальность. Принять его в себе. Осознать эту болезненную наполненность. А дальше…
Он не просит, не предлагает — он берёт. Жадно. Жестко. Без колебаний. Заполняя пространство влажными шлепками и нашим сбитым дыханием. Оставляя на моей коже отметины. И плевать, если кто-то увидит. Я хочу эту грубую жажду, это наслаждение на грани с болью.
Его взгляд почти не отрывается от моего. И я не могу отвернуться. Он не улыбается, не ласкает, не говорит ни слова. Только смотрит. Внутрь меня. В то место, где я — всё ещё его. Он двигается резко, не щадя. Я стону от боли, и это меня же и заводит. Потому что я заслужила. Потому что мы оба… такие.
Его движения рвут меня на части. Он слишком глубоко. Слишком резко. И я — слишком мокрая, слишком готовая для него. Я вся — наизнанку. Чувствую, как он раз за разом входит так, будто хочет стереть меня изнутри. Наказать. Или запечатлеть себя максимально глубоко, в каждой клеточке моего тела. Врезается, как будто хочет остаться во мне навсегда.
И я этого хочу.
Его пальцы сжимают мои бёдра, оставляя вмятины. Я хочу кричать, но молчу. Хочу плакать, но глотаю всё внутри. Вместо слёз — стоны. Вместо сломленности — оргазм. Дикий, надрывный. Такой, что за ним — пустота.
Но я продолжаю обнимать его ногами за бедра и подталкивать, будто мне мало. Потому что не могу иначе.
Потому что мне это нужно. Он — нужен, даже если нам никогда не быть вместе.
Тем более потому что нам никогда не быть вместе…
Он кончает глубоко. Резко. Срываясь с рычанием, как зверь, отпустивший ярость. Его тело напрягается, руки вжимаются в мои бёдра до боли сильно.
А потом — тишина.
Долгая, тягучая. Только наше дыхание — рваное, асинхронное, с хрипотцой. И в этой тишине он будто медленно возвращается в тело. Из своей тьмы. Из ярости. И я жду… Не знаю, чего. Что скажет. Что посмотрит. Что останется.
Но он медленно выскальзывает из моего тела, поднимается устало. Не целует. Не прикасается. Просто встает. Ничего не говорит. Берёт свои вещи.
Я не двигаюсь. Лежу на спине, распластанная, с полурасслабленными ногами. Платье где-то на полу, белья нет, волосы спутаны, кожа влажная. Я до сих пор подрагиваю, чувствуя отголоски пережитого оргазма.
Он одевается без спешки, но и без внимания ко мне. Подходит к двери. Не оборачивается. И просто… уходит. Как в прошлый раз. Но тогда я чувствовала его гнев, ненависть, желание причинить боль. А сейчас...
От него веет обречённой пустотой. Тишиной, в которой больше нет надежды. Только собственный ад.
Дверь захлопнулась. Я не сразу понимаю, что это значит. Просто лежу. Дышу. Слышу тишину — глухую, вязкую, как после выстрела. В ней дрожит только моё сердце.
Я медленно сажусь. Ноги свисают с кровати. Они дрожат. Внутри — пусто. Не больно. Не горячо. Просто ничего. Я не двигаюсь. Только смотрю в одну точку. Туда, где стоял он.
Но он ушёл.
Что это значит?
Я тянусь за пледом, накидываю его на плечи. И только тогда понимаю, как сильно замёрзла. И как хочется... исчезнуть. Раствориться. Стать ничем. Только бы не чувствовать той болезненной пустоты.
Разве пустота может болеть?
Ушёл…
Не сбежал. Думаю, если бы сбежал — было бы лучше. Было бы… понятнее. А сейчас…