А потом мы начали взрослеть — и начались первые разногласия. Лиза хотела заполучить Тима. Для неё он был красивым трофеем. Я тоже его хотела. Но не потому что он был красивый. А потому что он был единственным лучиком света в моей тоскливой, не принадлежащей мне жизни.
И я когда-то для него тоже была всем. Я видела это в его глазах. Он смотрел так, как будто я — его воздух.
Тогда он выбрал меня.
Когда-то он всегда выбирал меня.
До самого конца. До той самой границы, где мне пришлось… тоже выбирать. Между свободой — и его жизнью. Между «уйти самой» — и «похоронить его». Я выбрала.
И теперь — рядом с ним она.
Я не знаю, что болит сильнее — то, что рядом с ним не я, или то, что это место заняла она. Хотя о чём это я? Конечно же я знаю. Именно в это мгновение я с силой вонзаю ногти в ладонь, представляя, что это её лицо. Ей бы больше подошло красное — не как платье, а как следы от моих ногтей. Царапины на коже, из которых проступает яркая злая месть. Несомненно, ей бы пошло красное именно там.
Не знаю, как я до сих пор стою на месте. Не знаю, как до сих пор не бросилась на неё. Или хотя бы не выбежала из этого душного помещения, не скинула туфли, не сорвала с себя это чертово красное платье, как кожу, и не закричала.
Ненавижу красный…
Но одно я знаю точно: улыбаться становится невозможно.
И в этот момент он поворачивается ко мне. Как будто точно знает, где я стою. Одна, в стороне, почти незаметная в этой пёстрой толпе снобов. Но он — замечает. Он всегда замечает. Даже когда молчит. Даже когда предаёт.
И смотрит. Стоит — и смотрит. Прожигает своим чёрным взглядом, как будто это я во всём виновата. Как будто я — та, что всё разрушила.
Но ведь я виновата…
Конечно, я виновата. Ведь это я бросила его, не сбежала с ним, не решилась… Потому что была юной глупой девчонкой.
Если бы я могла вернуть время вспять…
… Как же больно внутри…
Как будто кто-то вставил лом в грудную клетку и медленно крутит. Внутри меня всё крошится. Внутри я вою, выдираю себе волосы, кричу, бьюсь в истерике, разбиваю зеркала и захлёбываюсь слезами.
… Почему эта боль становится только сильнее?..
Но внешне — до сих пор стою. Кажется, даже улыбаюсь.
В руке появляется новый бокал. Но я не чувствую ладони. Она словно не моя. Только холод стекла в пальцах. И дрожь.
А он…
Он просто смотрит на меня. В этом взгляде нет ни гнева, ни боли, ни даже намёка на сожаление. Только ровная, ледяная тишина. Тьма. Выжженная пустыня, на месте которой выросло настоящее зло.
Ты моя... Продажная, предавшая, чья угодно — но всё равно моя.
Почему-то именно эти слова всплывают в памяти. Если я — его, то чей тогда он? Теперь Лизы?
Настоящее зло…
Иначе зачем так сильно ранить? Зачем было приходить ко мне той ночью, бередить старые раны?
Я ведь только научилась жить без него. Научилась дышать по часам, не думать по именам, не чувствовать — просто двигаться. А теперь…
Я пью жадно, заливая свою бездну вином. Глоток за глотком. Потому что если не залью, она меня сожрёт.
А он всё смотрит. Стоит теперь так, что я в поле его зрения, беседует с мужчинами в сопровождении красивых и пустых кукол. Таких же, как Лиза.
Глоток за глотком…
И я понимаю, что мой бокал пуст. А душа — переполнена. Только не любовью.
Болью. Ненавистью.
К Тиму, к отцу, к Лизе, к этому миру. К Виктору, небрежно обнявшему меня.
… Так вот откуда взялся бокал…
К людям, которые непонятно откуда взялись рядом. К их голосам. К их лицемерным улыбкам. К их “Альбина, вы великолепны сегодня”. И я вынуждена реагировать на их присутствие и…
Я отвожу взгляд первой.
Потому что если не отведу, уроню бокал. Или себя. Или запущу бокалом — вдруг повезёт, и он разобьётся не об пол, а об чью-то самодовольную физиономию?
… И улыбаюсь.
Ненавижу красный. Но он мне чертовски к лицу.
Глава 26
После раута я так и не смогла уснуть. Пролежала несколько часов в темноте, не двигаясь, будто если замереть — боль уйдёт.
Но боль не ушла. И не отпустила.
Дом давно уснул, только я не нахожу себе места. Я застряла там, в зале, в красном платье, с его взглядом на мне.
Понимая, что так и буду пялиться в потолок, поднимаюсь. Без цели, просто потому что не могу больше лежать. Шумно выдыхаю и накидываю на плечи лёгкую кофту поверх шёлковой пижамы, даже не застёгивая. Натягиваю тапки на босые ноги и иду на улицу, не включая свет.