Секретарь учтиво улыбается. Проводит до конференц-зала, где уже ждут. Отца нет. Но его тень ощущается в каждом углу. Всё здесь принадлежит ему. И все. Я — в особенности.
— Альбина Андреевна, — произносит кто-то из мужчин в дорогом костюме, — добро пожаловать.
— Спасибо, — отвечаю ровно, но чувствую, как пальцы слегка подрагивают. В голове — звон. Шум. Паника. Ощущение, что за мной кто-то наблюдает, слишком отчетливое. Я чувствую его кожей, холодком, ползущим вдоль позвоночника и оседающим совсем в неуместном месте.
Какого чёрта?
Я оборачиваюсь — и не могу сдержать удивления. Снова он. Откуда? Кто он теперь? Намного больше, чем я подумала сначала. Не просто сосед. Не парнишка, случайно оказавшийся на этом “празднике жизни”. Нет, он на своём месте. Только как, кто мне объяснит, как его место оказалось здесь? Рядом с моим отцом? В его доме, офисе, и в… моей жизни.
Я не понимаю, но отворачиваюсь, осознав, что слишком долго пялюсь на него, игнорируя собеседника.
— Что-то не так? — учтиво спрашивает мужчина, слегка улыбаясь. Пытаюсь вспомнить его имя — но в голове пусто.
— Ничего. Просто показалось, — отвечаю хоть что-то.
Он стоит в другом конце зала. С кем-то разговаривает. Или даже не так: кто-то ему рассказывает что-то, докладывает или объясняет, а он кивает, словно подчинённому. Я эту иерархию научилась чётко отслеживать. Среди них двоих — Тим главный. Да и в общем он выглядит как…
Чёрт. Это для меня слишком. Отец не может быть настолько жестоким.
Может! Напоминаю себе. Эта тварь ещё и не на такое способна. Вот только… зачем ему это?
Глава 8
Нет, здесь вряд ли дело во мне. Он давно уверен, что я забыла о Тиме, вычеркнула из сердца и мыслей. Я даже показательно меняла парней, как перчатки. Правда, ни одному так и не позволила прикоснуться к себе. Не смогла. Противно было.
А этому… дьяволу отдалась сразу, стоило ему только взглянуть на меня безумным то ли от желания, то ли от ненависти взглядом.
Чертовски красивый, весь в чёрном. Как и его душа. И чертовски жестокий.
— Если вам нужна помощь — любая, вы всегда можете обратиться ко мне. Наши кабинеты находятся по-соседству, — улыбается мужчина, продолжая… заигрывать? Заискивать? Не понимаю, потому что понятия не имею, кто он в этом сложном механизме кукол, дёргающих за нити других кукол.
— Да. Спасибо, — киваю.
Не удается удержать внимание на месте. Я будто просто скольжу по залу взглядом, рассматривая новую обстановку и… снова смотрю на него. Оцениваю. Первое, что вызывает протест — почему ему позволено выделяться в этой серой массе. Не только своей безумно привлекательной внешностью, чуть длинными развязно взъерошенными волосами, но и одеждой.
Почему все, даже я по строгому дресс-коду, и только он, словно хозяин здесь, одевается как ему заблагорассудится. Ни намека на серость и покорность. И даже не смотрит в мою сторону! Хотя я уверена, что заметил. Он не мог меня не заметить. Он не имеет права на такое равнодушие.
Вспоминаю, как смотрел на меня, пожирал глазами, с какой жадностью он вчера входил в меня. А потом… он сбежал! Вот что это было! Отчаянное бегство.
От кого же ты бежал, Тимофей Рыков? От меня или от себя?
Но он может притворяться, сколько угодно. Это правильно. Нам нельзя быть вместе. Нельзя даже случайно, даже ради секса, и тем более ради мести.
Он не имеет права еще больше разрушить мою жизнь, когда я в шаге от цели. Хватит. Я уже расплатилась за свои ошибки сполна.
Дверь в конференц-зал отворяется без стука. И всё затихает. Конечно, ведь хозяин пришёл. Отец. С ним — мужчина в дорогом костюме, молодой, холёный, с ослепительной улыбкой, слишком старательно скрывающей самодовольство. Вспоминаю, что видела его вчера на ужине.
— Господа, — звучит голос отца. Спокойный. Ровный. Не требующий тишины — он её получает просто фактом своего присутствия. — Благодарю всех, кто прибыл. Думаю, можно начинать.
Его лучезарная улыбка обманчиво добродушная, словно добрый дяденька пришел к любимым деткам. Только я ведь знаю, на что он на самом деле способен. Чудовище, для которого даже близкие люди — просто фигурки на шахматной доске.
Он не смотрит на меня. Просто идёт, садится во главе стола. Указывает сопровождающему мужчине на место рядом.
Чудесно. А мне куда? В ноги или рядом постоять, как верная собачонка?
Ненавижу!
До того, как ситуация превратится в позорно-комичную, он всё-таки вспоминает обо мне и указывает кивком на следующее кресло. Мужчина, пришедший с ним, оказывается между нами.