Ерзаю на нем, упираюсь в его каменную плоть, тело пронзает волной удовольствия. Сеймур рычит, мое платье трещит в его грубых руках, меня колотит крупной дрожью. Еще! Повторяю неопытную ласку, как на волне качаю бедрами, снова и снова дразня его и себя этим прикосновением. Влажную от капелек пота грудь холодит атмосфера вокруг. Сеймур, настойчиво притягивает меня за талию ближе. Вплотную. Вжимает в себя, врезает в себя, будто собирается слиться со мной даже сквозь слои нашей одежды. И последнее его прикосновение срывает планку.
Обессиленно обрушиваюсь ему на грудь. Утыкаюсь носом в мужскую шею, пахнущую терпким океаном, и с губ срывается шелестящий стон. Смокинг царапает нежную кожу, и я чувствую как мужские пальцы настойчиво тянут змеи‑бретельки на мои плечи, возвращая все на круги своя.
А я все еще не могу прийти в себя.
– Что это было? – необдуманно произношу, и тут же позорно замолкаю. Слышу глухой ответ, который вовсе не ответ.
– Ты действительно не догадываешься, что?
Глава 8
Мой ум проясняется, и произошедшее только что, как рухнувший под тонкий лед камень, шокирует, и разбивает привычность происходящего. Застываю на Сеймуре и напряженно выпрямляюсь, все еще не веря, что я сама без каких‑либо угроз перебралась на колени к совершенно незнакомому мужчине. И вела себя как продажная шлюха.
– Такого больше не повторится, – говорю, то ли извиняясь, то ли успокаивая себя. Перебираюсь на свое место, отворачиваюсь к окну, стараюсь выровнять дыхание. Видимо меня и вправду опоили, потому что в трезвом уме я никогда не решилась бы делать то, что делала. И никогда не разрешила бы себе тереться о чужого мужчину, позволять ему то, что позволила…
– Твои слова идут в разрез с обещаниями, – Сеймур произносит ровно, и я поворачиваюсь не в силах понять, ирония ли это была, или же он и в правду серьезен, каким кажется. Сложно прочитать его мысли за каменной маской, сделавшей черты его лица непроницаемыми.
– Уговор в силе. Просто я… Никогда раньше не… Не вела себя так, – сглатываю. Как только он обращает на меня свой взор, тушуюсь, опускаю взгляд на свои колени. Одергиваю платье.
– Никогда не кончала, хочешь сказать? – намеренно провоцирует. С изящностью слона в посудной лавке, с настойчивостью тарана, ломающего двери в средневековом замке, издевается.
– И это тоже… – заливаюсь румянцем. Чувствую, что тело горит, мне снова становится дурно. Именно так, как было несколько минут назад. Напряжение, которое накапливалось, мне удалось сбросить… И вот сейчас оно снова дает о себе знать, но теперь гораздо стремительнее, чем до этого. Я снова начинаю сходить с ума. – Сеймур…?
Обращаюсь к нему, его будто током бьет от моего голоса. Он выстреливает в меня суровым взглядом, давая понять, что не доволен. Я посмела обратиться к Его Величеству по имени. Но в эту секунду мне плевать на его предпочтения, моя спина снова начинает выгибаться, и я рвано дышу, испытывая жажду еще более сильную, чем прежде.
– Опять… – жалобно стону. Я не знаю, как справиться с этим, я никогда раньше такого не испытывала. Сеймур бросает короткий взгляд на водилу, а потом жмет какую‑то кнопку на двери, и между салоном и водителем медленно выезжает шторка. Она не из ткани, скорее из плотного пластика или чего‑то подобного. Она черная, сложно разглядеть в темноте. Она отрезает нас от посторонних глаз, и мы будто оказываемся в темном гроте. – Что мне делать?
Спрашиваю, скулю, меня ломает как при зависимости, я ненавижу это ощущение.
– Сними это! – командует, дергая подол моего платья, и я распахиваю глаза ошарашенно.
– Что? Нет! – протестую, но он обрывает все мои слова одним недовольным взмахом бровей. Я дрожащими руками подчиняюсь. Сначала одна бретелька соскальзывает с плеча, потом вторая. Я робко цепляю лиф, стаскиваю его вниз, закусываю губу, когда чувствительные вершинки заостряются от легчайшего прикосновения ткани. Сеймур прочищает горло. Вцепляется своими красивыми пальцами в бабочку на шее и дергает ее, стремясь к чертям порвать. Расстегивает пару пуговиц на рубашке, будто она его душит.
Мое платье ловко скатывается с талии, но на бедрах застревает, приходится приподняться и стягивать его руками. Ну вот и все. Аккуратно складываю ткань на сиденье. Лицо, шея, все тело горит от стыда и волнения.
Сеймур цепляет меня за руку и тянет к себе. Я не понимаю, чего он хочет, и он просто усаживает меня к себе на колени, как куклу. Усаживает к себе спиной, заставляет откинуть голову на его плечо, и легонько шлепнув по бедру, разводит мои колени. Мои ноги свешиваются по обе стороны от его длинных мускулистых ног. Более компрометирующей позы придумать нельзя, но темнота в салоне скрадывает мою наготу. Трусики трещат в его лапах и превращаются в горстку прозрачных лохмотьев. Он отбрасывает их под ноги небрежно.