Глава 17
Хозяин поместья входит и направляется прямиком ко мне.
– Снова соврешь, что Герман тебя не подкупал?
Я сглатываю вставший в горле кусок и пораженно хлопаю глазами.
– Девочка моя, я не люблю, когда меня обманывают. И тебе даю последний шанс сказать правду. Кто ты и откуда взялась?
– Я… Лилия… я же сказала… – лепечу невнятно. Меня пугает Сеймур даже в состоянии покоя, так о чем же говорить, когда он так зол. По моей спине пробегает холодок. Я торопливо соображаю, как бы ответить на его вопрос. – Мои родители умерли, и меня взял к себе на воспитание дядя. Я закончила учебный год хорошо, мы с подругой пошли в клуб, чтобы это отметить, и оттуда меня выкрали люди Германа. Это все правда!
– Какая у тебя фамилия? Как зовут твоего дядю, где ты живешь? Почему информации о тебе нет в базе? – рявкает мне в лицо эти вопросы, и я понимаю, что он пробивал информацию по своим каналам, а это очень и очень плохо. Если бы его ищейки оказались умнее, это могло обернуться катастрофой для всех. Мне повезло, что он ничего не узнал.
– Я н‑н‑не знаю, почему информации нет. Я понятия не имею, где эта ваша база и как в нее попадают.
– Не делай из меня идиота, – он раздраженно дергает верхней губой, как хищник, который скалится, и впивается в мое лицо пристальным взглядом. Смотрит. Смотрит. Смотрит. Я нервно выдерживаю его взгляд и не отвожу свой.
– Идем… – дергает меня за руку и наплевав на мой обед уводит прочь из столовой. Стоящая в дверях с подносом Зарина недовольно фыркает.
– Господин, Сеймур, а как же обед?
– Позже… – он отвечает ей значительно мягче, чем минуту назад разговаривал со мной.
Я смотрю на широкую спину мужчины, что тащит меня арканом, и гадаю, что он собирается делать. В глубине души клокочет страх, что прямо сейчас Сеймур возьмет меня в спальне. Он зол и взведен. Он сделает больно. Я не хочу боли, но если такова цена моей свободы – я должна ее заплатить. Это меньшее из зол. Все лучше, чем если бы он узнал, кто я на самом деле.
К моему удивлению, он затаскивает меня в кабинет.
Обходит стол и толкает меня в свое огромное кресло. Я падаю в него, как в кожаный бассейн. Оно такое широкое и глубокое, что мне приходится перебраться к самому краю, чтобы выглядеть чуть выше. Усаживаюсь прямо, но меня тут же подавляют авторитетом. Сеймур опирается на подлокотники и нависает надо мной, глядя прямо в глаза своими разъяренными.
– Если ты соврешь мне, я отправлю тебя к Герману и скажу, что его подарок оказался испорчен. Мой брат садист и представь, что он сделает с тобой после этого…
Мое горло перехватывает. Я машинально отклоняюсь назад, чтобы дистанцироваться от Сеймура, и от этого он еще сильнее злится.
– Ты меня поняла? – спрашивает. Я отвечаю помертвевшими губами.
– Д‑да…
Он внезапно отталкивается от кресла и рывком распахивает ящик стола. Достает оттуда чистый лист. Швыряет на столешницу. Следом на бумагу падает золотая ручка. Этот изверг упирается пальцем в письменные принадлежности и цедит.
– Я даю тебе десять минут. Пишешь все, что поможет мне найти тебя в базе. И не ври, что ты забыла или не понимаешь о чем я. Условия ты знаешь.
Отталкивается и направляется к выходу из кабинета. А я не отрываясь смотрю на удаляющуюся спину и понимаю, что меня трясет. Хлопает дверь. Я остаюсь одна. Помертвевшие руки не поддаются, и все, что я могу, это торопливо стереть с лица слезы и сжаться в его кресле в комок.
Я должна написать правду, но что тогда будет? Сеймур может использовать меня в своих целях. Он может попросить у дяди выкуп, мое похищение придадут огласке, а репутация, как и честь, ее надо беречь смолоду. Разразится скандал, наше доброе имя будет изваляно в грязи, навсегда опозорено, бедный дядя сляжет. Ему и так нездоровится. После скандала меня с позором выгонят из страны или еще хуже, посадят в тюрьму за то, что повела себя так беспечно. Жизнь навсегда будет кончена.
Но что, если я не напишу правду, и Сеймур отошлет меня к своему брату? Герман лишь обрадуется, что я вернулась и наверняка сразу же бросит меня на потеху охране. Или вышвырнет в один из гаремов, куда попадают девушки, кому повезло меньше, чем мне. И если взвесить обе эти участи, гораздо страшнее для меня первая.
И как бы ужасно это не звучало, я решаю соврать.
Сажусь прямее, неверными руками поднимаю ручку и вывожу свое имя. И фамилию кузины. Дальше пишу всю информацию о ней, молясь, чтобы он поверил.
Пишу полуправду, стараясь добавить как можно больше деталей о жизни Катерины.
Если Сеймур заглотит эту пилюлю, у меня будет еще время, чтобы подумать, как выбраться из плена. И будет время направить дяде весточку с просьбой о помощи. И если он приедет за мной раньше, чем Сеймур узнает, кто я такая на самом деле, нам удастся подавить этот скандал в зародыше и возможно все обойдется.