Музыка льется, мое дыхание сбивается в такт паузам. Игра, словно сама жизнь, ведет меня, учит дышать по новому, учит чувствовать музыку и ее переливы. Мне хочется плакать.
Я вздрагиваю, когда на скамейку рядом опускается Сеймур. Он наблюдает за моими пальцами, и я ошибаюсь на ноту, тут же стараясь стереть свою оплошность.
На клавиши ложатся длинные пальцы моего спутника, и поначалу неспешно, но с каждой нотой все смелее вливаются в мелодию.
Он начинает играть рядом, я теряю ритм и поворачиваюсь к нему, шокированная происходящим, и пока я сижу с открытым ртом, Сеймур Орсини отыгрывает партию для четырех рук своими двумя, как делала я минуту назад.
У меня в голове не укладывается, он что, тоже умеет играть? Судя по тому, как охотно инструмент отзывается на его упругие касания – да.
Беру себя в руки и возвращаюсь к клавишам.
Опускаю сначала одну, ловя ритм, потом подключаю вторую. Музыка, которая была создана для игры вдвоем, оживает с новой силой. Эта мелодия теперь звучит глубже и проникновеннее. Наши локти соприкасаются, наши бедра прижаты вплотную, наши кисти наперебой порхают над клавишами, создавая невообразимую партию.
Я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Мое сердце заходится от восторга и восхищения. Музыка течет по венам, связывает нас единым ритмом, который наполняет легкостью и притяжением.
Сеймур бережно перебрасывает кисть, играя между моих рук.
Это вторжение в личное пространство мне даже нравится. Он берет на себя более сложные ноты, оставляя мне играть те, что удобнее всего. Он будто в вальсе ведет, я чувствую мужскую руку, мужскую силу и защиту, он сел как второй игрок, но стремительно перенял первенство и повел меня в этой витиеватой кантате.
Мы погружаемся в транс этих нот. Чувствуем друг друга, подстраховываем, углубляем игру, возводя ее Абсолют фортепианных партий.
От восторга дыхание перехватывает, я с трудом восполняю этот пробел, стараясь надышаться, грудь ходит ходуном. Закусываю губу, когда палец соскальзывает с клавиши, и тут же возвращаю его на место в ту секунду, когда Сеймур решает подстраховать меня. Его рука ложится на мою, я каменею. Мимолетная пауза как взрыв вакуумной бомбы стихает вместе с затуханием звучания инструмента, и Сеймур выводит последние ноты, подводя итог нашему внезапному, но такому мучительно приятному слиянию.
Мои пальцы покалывает. Мы еще несколько секунд сидим, будто под гипнозом, я смотрю на ряд черно‑белых клавиш и не могу поверить в то, что произошло.
– Мне понравилось, – признаюсь шепотом, взволнованно дыша. Поворачиваюсь к Сеймуру и искренне улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ. Мы снова ненадолго зависаем.
– Ты отлично играешь…
– И ты… – выдыхаю. – Вы.
Спохватываюсь, провожу повлажневшими руками по бедрам, смущенно отворачиваюсь.
– Мне нужно подышать… – Встаю с места и торопливо убегаю из гостиной, стремясь поскорее остаться в одиночестве.
Глава 20
День подошел к концу, я не стала возвращаться в гостиную к Сеймуру и сразу после прогулки по саду вернулась в спальню, которую отвели мне.
Стены огородили меня от внешнего мира, я ощутила себя в мнимой безопасности, где никто не сможет вывести меня из равновесия.
Ужин мне подали прямо в комнату, Зарина с охотой исполняла все мои пожелания, поэтому я попросила ее принести из библиотеки том Джеин Остен, который оставила на кушетке. Так, углубившись в чтение, я не заметила, как подкралась ночь.
Переоделась в ночную сорочку и устроилась на большой кровати, гадая, как же я могу отсюда выбраться?
Прислуга живет прямо здесь, никто не уезжает и не приезжает сюда, кроме самого хозяина дома. Как же мне выбраться прочь, если путь из поместья заказан?
Тереблю бахрому на покрывале, размышляю о побеге. В доме тишина, поместье, как старый добрый великан, погрузилось во тьму и задремало вместе с окружающей обстановкой. Тишина стоит кромешная, даже немного жутко, ведь в таких домах как правило скрипят половицы, гуляют сквозняки. В потайных ходах, встроенных в стену, скребутся мыши. А здесь все тихо и спокойно, как в гробу.
Слышу в отдалении шаги. Видимо кто‑то поднимается по лестнице. Шаги достигают второго этажа, замедляются, становятся степеннее, чеканнее, неспешнее. И я узнаю ритм этих шагов, ведь слышала их не раз.
Сеймур размеренно шествует вдоль ряда дверей, сделав три шага, он оказывается у моей двери, но не останавливается, продолжая двигаться, а у меня внутри все обмирает от страха. А что, если бы он решил войти? Готова ли я встретиться с ним лицом к лицу? Готова ли предстать перед ним в таком вот виде?