– Сеймур уехал? – спрашиваю, откусывая воздушное тесто.
– Да, хозяин отбыл по делам, но сегодня обещал вернуться пораньше.
– Пораньше? – давлюсь круассаном, Зарина хлопает меня по спине.
– Да, – она отвечает, озабоченно заглядывая мне в лицо. – Все в порядке?
– Уже лучше, – прокашливаюсь, отпиваю чай, сердце бьется, как бешенное. – Спасибо! Больше он ничего не говорил?
– Нет. Лишь сообщил, что будет обедать дома.
Я киваю, впиваясь задумчивым взглядом в пространство.
Кухарка уходит, а я продолжаю свой завтрак в одиночестве и размышляю. Все время после той игры он проводил на работе. С утра до самой ночи он находился вне дома, и сегодня вдруг решил приехать пораньше. Я взволнована. Меня пугает такой расклад, но может хотя бы сегодня что‑то решится?
Глава 24
Если бы я не знала, что Сеймур вернется пораньше, я проводила бы свой день как привыкла. Буднично и скучно. Но из‑за этого тянущегося ожидания я буквально схожу с ума и слоняюсь из угла в угол, в страхе замирая, когда слышу какой‑то звук из коридора. Я успела почитать в библиотеке, но не могла понять суть прочитанного, мысли мои были далеко. Бросив наконец это занятие, я поднимаюсь в свою комнату и едва успеваю закрыть дверь, ручку дергают и в проеме возникает широкоплечая фигура.
– Лилия, – он впервые на моей памяти обратился ко мне по имени, и мне немного дико это слышать. Вздрагиваю, Сеймур как всегда смотрит на меня в упор, и я смущенно мну край шелковых брючек домашнего костюма. Сегодня не успела даже переодеться в привычные юбку и блузку, слишком взволнована была новостью о возвращении хозяина. – Я собираюсь прокатиться на ферму, составишь компанию?
– На ферму? – я заинтригована, и одновременно растеряна.
– На конеферму, – поясняет, и я едва сдерживаю улыбку.
– Верхом покататься? – спрашиваю, и Сеймур кивает. Восторг заполняет меня от макушки до пят, и я улыбаюсь, чувствуя приятное возбуждение и радость. – Мне надо переодеться…
– Отлично, я подожду внизу, – каким бы варваром ни был его брат, Сеймур правила приличия знает, и мне это в нем нравится. И если добавить к хорошим манерам еще и его броскую внешность, он действительно видный экземпляр. Жаль, что среди моих и дядиных знакомых нет подобных мужчин. Интересно, я познакомь я его с дядей, он понравился бы тому?
– Я быстро… – отзываюсь, Сеймур разворачивается, чтобы уйти и в эту же секунду его едва не сбивает с ног миниатюрный смерч. Я с любопытством выглядываю в коридор, и мир вокруг резко пошатывается, будто мои ноги подкосились и на мгновение лишили меня равновесия.
– Ты? – Мирослава, та самая девушка, что была так участлива ко мне в доме Германа, ошарашенно застывает глядя на Сеймура в упор. На ней черное форменное платье прислуги, которое она лихорадочно сжимает на груди, пытаясь свести разорванный ворот. Она выглядит взъерошенной и взволнованной. Её губы искусаны, а щеки покрыты румянцем. И не понятно, гнев это или смущение. – Вы что, заодно?
Она тычет пальцем в Сеймура и оборачивается назад к высокому брюнету, который растерян не меньше.
– Я говорил тебе, что это плохая идея, – Сеймур хмурится. Он пришибает взглядом мужчину напротив, явно не одобряя то, что они делали минуту назад. В том, что между этими двумя что‑то было, сомнений нет. Они оба выглядят так, будто только что дрались или же…
– Мира? – произношу одними губами, осознав, что мне это не мерещится. Бросаю короткий взгляд на Сеймура и обратно на Мирославу, не до конца веря в свое счастье.
Сеймур неодобрительно ведет подбородком, но я плюю на его предостережение и бросаюсь на шею к Мире, понимая, что я не одна в заложниках у семейства Орсини. И эта мысль вселяет надежду, что вдвоем нам точно удастся сбежать!
– Поговорим? – Сеймур обращается к мужчине, его голос натянут и глух. Тот кивает, они удаляются, оставляя нас наедине.
– Что это за штука на твоей ноге? – с трудом отрываюсь от ее объятий и с интересом смотрю на щиколотку Миры, к которой прикреплена черная лента с пластиковой коробочкой. – Почему она мигает и пищит?
– Подожди меня на чердаке. Я через минуту вернусь… – она взволнованно перебивает и тут же скрывается на лестнице, ведущей вниз.
Я пулей бросаюсь наверх, вхожу на чердак и места себе не нахожу те несколько минут, пока Мира не возвращается. Я снова бросаюсь к ней, обнимаю, чувствую себя так, будто родной человек, с которым я давно не виделась, решил меня навестить.
– Он все‑таки забрал тебя с собой? – Она первая начинает разговор, и я киваю, отвечая на ее вопрос. Мы располагаемся на диване, накрытом белой простыней, и наперебой заваливаем друг друга вопросами. – Герман не был против? Они не обидели тебя? С тобой хорошо обращаются?