За один день, проведенный на ферме, мы с Орсини стали ближе, чем за все то время, что я провела в его доме.
И Зарина была права – Сеймур – невероятный человек.
Подкрашиваю ресницы, окидываю свое отражение в зеркале удовлетворенным взглядом и вздрагиваю, когда в дверь стучат. Откладываю тушь, шагаю к выходу и открываю.
– А может, к черту ужин? – Сеймур хрипло произносит, и я улыбаюсь, глядя на его безукоризненный смокинг. И мне в голову приходит схожая мысль, но я надуваю губы, боясь, что он и вправду передумает.
– Я проголодалась…
– Я тоже, – отзывается глухо, а потом делает шаг ко мне и сгребает меня за талию, закрыв за собой дверь.
И я зажмуриваюсь от дикости происходящего, пока Орсини в пару шагов пересекает мою спальню и опускает меня на кровать.
И мы опаздываем на ужин на чертовых полтора часа.
Глава 33
Лилия засыпает на моем плече. Её дыхание становится мерным и тихим. Она словно кошечка свернулась калачиком и прижалась ко мне, ища тепла. И я едва уловимо сжимаю ее плечи сильнее, повинуясь глупому порыву постоянно держать ее в объятиях.
Я окончательно поехал. Поехала крыша, мозги, разум – в общем все, что могло, поехало. А ведь я зарекался снова так на бабе залипать.
Наверно рисковать так – было верхом безумия, ведь я так и не выяснил, кто она и откуда взялась. Но я уже несколько раз ловил себя на мысли, что мне плевать, где она жила до меня. Плевать, чем занималась. Плевать, был ли у нее парень, и чем была наполнена ее жизнь до. Хотя нет, про парня я погорячился. Мне не плевать. Она девственница, я был ее первым и отчасти именно поэтому я не стал пробивать про нее инфу. Какая разница, что было до, если сейчас все решилось само собой?
Она просила отпустить ее, но мы оба понимаем, что после всего, что произошло, отпустить ее я не смогу. Максимум предложу прокатиться к ее пресловутому дяде и договорюсь, чтобы отдал девочку без споров и условностей.
Если надо я готов дать ему денег, либо даже оформить все официально, хотя жениться когда‑то зарекался тоже. Но на ней я не прочь. Добровольно сунуть голову в петлю раньше всегда пугало, а теперь это решение кажется единственно верным. Она скорее всего уже беременна. После первого раза возможно не успела, но после того раза на ферме и потом, накануне ужина и после него. Черт, я уже сбился со счета, сколько раз мы делали это. Сбился, но кажется, опять в полной готовность исхожу слюнями на эту бестию, сейчас очень напоминающую спящего ангела.
Да, порой она очень напоминает Зои, но с каждым днем я все больше присматриваюсь и понимаю, что они совсем разные. Зои была спокойной и уравновешенной, Лилия же ее противоположность. Да она может держать себя в руках, может быть спокойной и тихой, но под маской сдержанности скрывается неудержимый вулкан страсти к жизни и к приключениям. Будто огонь заключили в красивую статую и охладили, создав видимость неприступности.
Кем же был ее дядюшка, что смог так намуштровать племянницу…
Поглаживаю обнаженное плечо спящей фурии. Ей кожа прозрачная будто фарфоровая. А волосы светлые от природы, как и ярко‑синие глаза. Она эталон женственности и грации, и глядя на нее спящую мне даже не верится, что всего полчаса назад именно она умоляла меня не останавливаться и продолжать двигаться в ней.
Черт, а может снова ее разбудить?
Стягиваю одеяло с обнаженной фигуры, и застываю, когда слышу суетливый стук в дверь. Машинально тянусь к часам на тумбочке и хмурюсь. Начало пятого. Какого хрена в такую рань?
Стук повторяется.
Лилия сонно открывает глаза и садится на постели, ничего не понимая. Она выглядит такой беззащитной и растерянной, что я на минуту отвлекаюсь от поиска брюк и касаюсь ее сладких губ.
– Сеймур, срочно, просыпайтесь! – Зарина по ту сторону двери взволнованно окликает меня. – У нас проблемы…
Я отрываюсь от Лилии, бросаю той шелковый халат, а сам наконец нашел брюки и надеваю их, подхватывая рубашку с пола.
Открываю дверь, толкая руки в рукава.
– Что случилось? – грозно повышаю голос, и Зарина белеет.
– Там какие‑то люди… Они просят Лилию…
– Брат приехал? – я не знаю, на что думать.
– Н‑нет… Какие‑то шишки из посольства.
– Дядя… – Лилия, подошедшая к окну, бледнеет. Её лицо становится белым, как ее волосы. Голубые глаза полны паники и страха. Она поворачивается ко мне и бесшумно произносит. – Сеймур…
Я, уже вскипая, пересекаю комнату, на ходу поднимая пиджак, и торопливо надеваю, наплевав что тот весь измят.
И застываю в полнейшем шоке, глядя на вереницу машин, тянущуюся от самой лесной чащи. Сколько их тут? Двадцать, тридцать? Напоминает похоронную процессию во главе с джипом нашего губернатора.