Всеми словами мира не описать, как же я, черт возьми, ненавижу этого Зорина. Самодовольный павлин, возомнивший себя пупом земли.
Поблизости, значит, хочет? Ну будет тебе поблизости! Я его доведу до белого каления, так что глаз задергается от одного моего имени. И пусть только попробует вякнуть, что я не выполняю свою работу! В конце концов, здесь я ради брата. И ничто — ни этот мафиозный ублюдок, ни его силиконовая принцесса — меня не остановят!
Хрусталь бокалов плясал искрами, как бриллиантовая россыпь, руки дрожали от ярости. Ах, как же манило плеснуть ему в это холеное, самодовольное лицо не просто виски за сто тысяч, а чего-нибудь обжигающе — едкого, чтобы прожечь эту маску благополучия до самой гнилой души! Но нельзя. Пока нельзя.
Что ж, раз так — сыграем по его правилам, только с моими ставками. Грациозно, как пантера, крадущаяся к добыче, двинулась в сторону их столика, притворившись эталоном неловкости, «случайно» задела спиной стул.
— Ой, простите, — промурлыкала приторным до тошноты голосом.
Наверняка в моих глазах злорадство плескалось открытым текстом, как плеск Ниагарского водопада, но ему, кажется, было глубоко плевать на мои тонкие душевные терзания. Лишь ухмылочка тронула уголки его губ, и он скользнул по моей фигуре взглядом, оценивающим породистую кобылу на аукционе. Погоди, скотина, скоро ты узнаешь цену настоящей породы!
— Эй, как тебя там, — крикнула ходячая пародия на человека, — плесни-ка мне «Кровавую Мэри»!
«Травануть её, что ли? Хотя нет, пусть этот клад закапывает сам Демид туда, где он его нашел».
Сквозь зубы процеживая проклятия, вливаю в стакан томатный сок, оставляя место для «огненной воды».
Именно в порядке добавления ингредиентов этого коктейля многие бармены лажают, ошибочно наливая сначала водку, а только потом сок.
С хрустом отвинчиваю крышку дорогущей водки, мечтая о старом добром этиловом спирте, щедро заливая ею стакан до самых краёв. Щепотка соли, веточка мяты – вуаля, «шедевр» готов!
— Ваш напиток, — ставлю коктейль перед девушкой, стараясь не наклоняться лишний раз вперед. Перевожу взгляд на босса. — Вы что-нибудь желаете?
Ваш босс мудак? Но вы должны его любить, ведь он оплачивающий ваш труд мудак. Как вовремя вспомнила слова отца.
«Цианистого калия? Мышьяку подсыпать? Или, может, сразу тетродотоксина навернуть?»
Зорин выдержал паузу, словно выбирал, куда именно вонзить свой словесный кинжал. Его взгляд застрял в неприлично глубоком вырезе моей блузки, затем нагло скользнул ниже, заставляя почувствовать себя голой под прицелом его похотливых глаз.
— Тебя, — наконец выдавил он, смакуя каждое слово, словно дегустировал редчайший коньяк. — Я хочу тебя.
— Простите, но человечину у нас ещё не подают, — улыбаюсь во все тридцать два зуба из серии «не убью, так закусаю до икоты». Внутри всё клокочет от ярости, но внешне — само спокойствие.
— Демид, ты охренел? — морщусь от визга.
У блондинки аж кольцо с пальца соскочило и чуть в салат не упало. Ну и пусть, меньше ботокса в морду закачивать будет. Смотрю на Зорина, а он, гад, довольный, как кот, объевшийся сметаны. И глазом не моргнул, даже бровью не повел. Видать, привык уже к таким сценам.
Наглость — второе счастье? Да Демиду Олеговичу, походу, щедро отсыпали втройной дозы!
Мне вдруг стало безумно жаль эту дуру. Ну правда, каково это — сидеть рядом с человеком, который открыто заявляет о своем желании поиметь кого-то другого прямо у тебя перед носом? Хотя, может, она привыкла. Может, у них там такая форма любви, извращенная, как поцелуй двух пираний.
«Что ты задумал, гадёныш?» — мысленно сверлю его взглядом. Не отстану! Выведу на чистую воду, как дважды два! За брата порву любого, даже самого рогатого! А Демид Зорин, чует моё сердце, с чертями на короткой ноге.
С невинностью, способной растопить даже айсберг в Антарктиде, подалась к Зорину. В нос ударил его парфюм – терпкий коктейль из тёмного шоколада и дерзкого табака. Запах искушения, от которого сносит крышу!
— О, Демид Олегович, ваше внимание – как бриллиант в моей скромной коллекции, — промурлыкала прямо в его ухо. У блондинки чуть глаз не выпал от такой наглости, а Зорин… Зорин явно таял, как мороженое на солнце! — Но, боюсь, ваше лицо треснет от натуги раньше, чем услышите заветное «да».
Ухмылка расползлась по его лицу, словно он сорвал джекпот, да ещё и нашёл клад с золотом!
— Демид! — в ВИП-зал вихрем залетел брат босса, обнимая двух стриптизерш. В руках у каждой было по коктейлю, они что-то кокетливо щебетали Яну на ушко. Но тот, казалось, полностью оглох, как только его взгляд наткнулся на похотливое лицо брата, рыдающую блондинку и мои глаза, мечущие такие молнии, что могли бы устроить персональный апокалипсис. — Эй, народ, что за похоронное бюро? Почему такие кислые мины?