Что было дальше, помню смутно, как будто сквозь густой туман ярости. Готова была рвать и метать, крушить и ломать! Внутри бушевал ураган злости, а в голове крутилась одна мысль: «Он ответит».
И этот гад ещё смеет спрашивать, зачем я пришла к нему работать? Да потому что он — мерзкий ублюдок, убивший моего брата! Но вместо правды, как послушная кукла, выдаю заученную фразу о стремлении к независимости. Фу, аж противно!
Интересно, а мой наивный папочка вообще в курсе, что его «друг» — тот самый, кто отправил нашего Лёшу на тот свет? Или он до сих пор верит в сказки про добрых волшебников и честных бандитов?
Смотри, буравит своим пронзительным взглядом. От него прям за версту несет опасностью. Воздух вокруг электризуется, а с этой давящей аурой, исходящей от него, настоящий атас. Просто взрывной коктейль получается.
Как папа умудрился впустить это… это цунами в свой тщательно выстроенный мирок?
Делаю пару шагов назад, не то чтобы испугалась — ни в коем случае! — просто моя впечатлительная натура не выдерживает такой концентрации тестостерона на квадратный метр. Это как пытаться удержать вулкан на поводке!
Быть рядом с ним — это танцевать на лезвии бритвы, жонглируя гранатами. Никогда не знаешь, что он выкинет в следующий момент — букет роз или контрольный в голову.
— И куда это ты намылилась, малышка? — прогрохотал голос, огромная ладонь сомкнулась на моем запястье, дергая на себя.
Шпильки предательски подломились, теряю равновесие, чуть не воткнулась носом в его грудь, твердую, как гранитная плита.
— Ты что себе позволяешь, Тарзан недоделанный?! — выпалила я, глядя в эти наглые, искрящиеся самодовольством глаза. А внутри уже плясали черти, посылая табуны мурашек. И вот ведь зараза, это не страх, не отвращение (хотя его физиономия тоже не вызывает восторга), а что-то… приятное. Что-то такое, от чего в животе бабочки устраивают рок-концерт. Даже с Мишей, святым Мишей, такого тремора не было.
В нос ударил умопомрачительный аромат. Тёмный шоколад, выдержанный виски и… табак? Да он пахнет как ходячее искушение, как грех во плоти!
— Отпусти, — пропищала тихо, пытаясь вырваться из его стальной хватки, которая, казалось, становилась только крепче.
— А то что? — его горячее дыхание, словно язычок пламени, скользнуло по шее, вызывая дерзкую дрожь.
Ни тени раскаяния в его глазах, лишь наглая, хищная заинтересованность. Он смаковал моё замешательство, это внезапное цунами чувств, которое он во мне вызвал, чертяка! И, как назло, тело взбунтовалось против разума, награждая предательскими мурашками и предательской слабостью в коленях. Да что ж такое-то!
Собрав в кулак остатки самообладания, попыталась вырвать руку. Фигушки! Его хватка была железной, но без садистского уклона. Просто недвусмысленно заявляла: "Детка, здесь командую я!".
— Сказала же, отпусти! — рявкнула, молясь всем богам, чтобы мой голос звучал достаточно убедительно и похоронил под собой нарастающую панику.
Вместо ответа притянул меня к себе, оставив между нами лишь призрачную грань. Его дыхание опалило лицо, мир вокруг схлопнулся, оставив лишь нас двоих на этом балконе, в эпицентре этого безумного вечера, связанных какой-то дьявольской, опасной нитью.
— Ты действительно хочешь, чтобы я тебя отпустил, малышка? — прошептал он, прожигая меня взглядом насквозь.
Я понятия не имела, что у него на уме, но инстинкт вопил: «Беги, Анна, беги Но как сбежать, когда моя цель — месть, а этот наглец — её самое сладкое воплощение? Черт, я влипла!
— Анна, вот ты где, я тебя ищу уже час, — на балкон ворвался Костырин. «Сейчас расцелую от благодарности», — мысленно взвыла я, высвобождаясь из цепких объятий Демида. — Демид Олегович?
— Игорь, хватай меня крепче, уноси отсюда! Мне нужно с тобой срочно перетереть, — подхватила его под руку и потащила в коридор, предварительно убедившись, что стены не имеют ушей. — Ты где пропадал, черт тебя побери?
— Какого хрена вы там обжимались? — выпалил Костырин, его вопрос эхом отразил мой собственный. — Я тут, понимаешь, как ишак, пахал: с тем типом договаривался, в другой город мотался!
— Ты что, не в курсе, что они с папочкой — закадычные друзья? Судя по его вытянувшейся физиономии, Костырин тоже не в курсе этого «милого» факта. — Ладно, проехали. У меня тут другое дело — атас! Кто-то решил меня припугнуть: прислали дохлую крысу, намекнули, чтобы я не лезла, куда не просят. Вот тебе и «доброе утро»!