— Ну что, Миронов, как тебе сей балаган? — бросаю другу, пытаясь увести разговор в безопасное русло подальше от греха.
— Да как всегда, эти светские рауты — тоска зелёная, — ворчит он, словно лимон проглотил. Но что поделать, фонд обязывает. Ради благотворительности можно и потерпеть эту пытку.
Взгляд мой предательски скользит к Анне. Этот щегол уже подхватил её под руку и тащит к танцполу. Э, нет, голубчик! Вот этого я точно не допущу. Моя прелесть, и точка!
— Прости, старина, отлучусь на минутку, — говорю Миронову, и пока он переваривает информацию, уже мчусь спасать Анну из лап этого мелкого паразита.
Подлетаю к ним, натягивая на лицо такую обаятельную улыбку, что Голливуд обзавидуется.
— Простите, что вторгаюсь в ваш танцевальный экстаз, — говорю этому юному дарованию, — но у нас с Анной уговор. Один танец, и никаких гвоздей. Надеюсь, ты не в обиде, а?
Не дожидаясь его согласия (а кто его спрашивал?), просто хватаю Анну за руку и тяну в центр танцпола. Она смотрит на меня, как на инопланетянина, но руку принимает. Вёл бы я так себя на экзаменах… Стараюсь не замечать, как этот тип прожигает меня взглядом. Завидует, наверное, моей неотразимости.
— Что ты творишь? — шепчет Анна, когда мы начинаем кружиться в танце.
— Спасаю тебя от кавалерийской атаки, — отвечаю, прижимая её к себе чуть ближе, чем позволяют приличия. Её тело слегка вздрагивает от моего прикосновения. Вдыхаю её аромат — смесь ванили и чего-то совершенно волшебного. Да, кажется, я попал. И, честно говоря, совсем не хочу, чтобы меня спасали. Пусть лучше она меня топит в своих объятиях!
— Ты прекрасно выглядишь, — шепчу ей на ухо, чувствуя, как она вздрагивает. — Это платье… Оно не сшито, а вылито по тебе, словно вторая кожа, сотканная из звездной пыли!
Ее щеки вспыхнули румянцем, взгляд ускользнул в сторону. Наивная! Неужели она не понимает, какой пожар разжигает во мне одним своим присутствием? Этот танец — не вальс, а чистейшая пытка! Её тело обжигает меня сквозь ткань платья, дыхание опаляет шею, как прикосновение к раскаленному солнцу. В голове лишь одна безумная мысль: схватить её, выкрасть из этой толпы и спрятать от всего мира, чтобы никто и никогда не смел даже взглянуть в её сторону!
Музыка заканчивается, но я не спешу отпускать ее из объятий. Смотрю в ее глаза и вижу там… смущение? Интерес? А может, это просто игра света? Не знаю! Но одно я знаю наверняка: я одержим желанием разгадать её тайну, пробраться в самые потаённые уголки её души, разгадать её до последней запятой!
— Спасибо, — говорит она, отстраняясь. — Было весело.
И тут же ускользает, словно бабочка, улетающая от назойливого поклонника. Чертовка! Играет со мной, как кошка с мышкой. Но я не сдамся. Я добьюсь ее во что бы то ни стало.
Вылавливаю взглядом Миронова, он невозмутимо потягивает виски у бара, словно наблюдает за представлением в театре.
— Всё в порядке? — спрашивает он, оглядывая меня с подозрением. — Ты какой-то взбудораженный.
— Да так, просто танцевал с твоей дочерью, — отвечаю, стараясь изобразить на лице ангельскую невинность. — Она… восхитительна.
Миронов криво усмехнулся.
— Не спорю, — медленно произнес он. — Но будь осторожен, парень. Она у меня как зеница ока. За неё я любому глотку перегрызу!
Глава 12. Демид.
Две недели спустя.
Уже почти месяц Анна работает в клубе и ведет себя как пай — девочка. Даже придраться не к чему. Вся такая идеальная официантка: приветливо улыбается, ходит тихо, как мышка, со всеми вежливая аж до скрежета зубов, не ведется на провокации от гостей в зале, решая все вопросы сама, даже не приглашая разобраться администратора.
Клянусь, мне кажется, впервые меня моя чуйка подвела, и она просто работает, а не рыщет тут. Да и Миронов бы рассказал бы сразу, если его дочь что — нибудь задумала. А он просто просил приглядывать за своим семейным сокровищем, чтобы малышка не нашла приключения на свою аппетитную задницу.
Даже сейчас, когда попытался её вывести на эмоции и что-то сморозил про её умение доставить любому мужчине удовольствие своим молчанием и покорностью, она легко парировала мою атаку с филигранностью королевы.
— Демид Олегович, вы переоцениваете мои таланты. Я всего лишь стараюсь качественно выполнять свою работу. А умение доставить удовольствие молчанием, как вы выразились, скорее присуще хорошему психотерапевту, а не скромной официантке, — пропела сладко, как будто комплимент сделала, а не сарказм ввернула. И ведь глазом не моргнула, зараза!