Весь вечер исподтишка наблюдал за Анной. Она продолжала порхать между столиками, словно балерина, улыбаясь всем и каждому. Заказы принимала с улыбкой, напитки подавала с грацией, даже грязную посуду уносила с какой-то неземной легкостью. Идеальная картинка.
Ухмылка тронула мои губы. Эта девчонка — гремучая смесь огня и льда, и она меня чертовски заинтриговала! Обычно мои словесные диверсии заставляют девиц либо заливаться краской, либо строить планы по штурму моей спальни. А эта… Эта смотрит на меня, как на рекламный щит, мои остроты разбиваются о ее броню, как комары о лобовое стекло. Дерзко!
Решив сменить пластинку, приземлился на барный стул по соседству.
— Ладно, Анна, оставим эти формальности. Расскажи мне, что ты на самом деле думаешь о нашей работе? Честно, без этих дежурных улыбок и заученных фраз. Ну же, открой мне свою официантскую душу!
В ответ она одарила меня взглядом, способным испепелить на месте. Бешу? Уже прогресс! Гораздо хуже, когда в ответ на мои подколки получаешь дзен — буддийское спокойствие.
Хотя… Намек на неравнодушие я уловил еще на благотворительном вечере, когда во время танца почувствовал, как затвердели ее соски и сбилось дыхание. Маленькая хищница!
— Если честно, Демид Олегович, я думаю, что пора вам перестать тратить время на бесполезные разговоры и заняться чем-нибудь полезным. Например, проинспектировать кухню. Там, говорят, тараканы разучивают танго. А я пойду обслужу тех клиентов, которые действительно хотят сделать заказ.
С этими словами она упорхнула, оставив меня в компании моих мыслей и невыпитого виски.
Давай признаемся, Демид, что ты просто доебываешься до девчонки, как пьяный до столба. Не шпионит она, просто выполняет свою работу так, что у остальных от зависти челюсть отвисает. Но, черт возьми, как она меня зацепила! Эта черноволосая заноза засела слишком глубоко. Так глубоко, что даже клещами не вытащишь, даже если очень захочется (а мне пока хочется только наоборот).
Откинулся на спинку стула, наблюдая, как она ловко маневрирует между столиками, словно колибри в цветочном саду, – грациозная, уверенная, и с таким видом, будто опаздывает на коронацию. Черт побери, да она просто сногсшибательна!
И дело тут не только в безупречной внешности, хотя, признаться, придраться не к чему: фигурка — статуэтка, волосы — вороново крыло, глаза — бездонные омуты, в которых черти топятся.
В ней плещется какая-то чертовски магнетическая сила, аура неприступности, что-то такое, что заставляет забыть о своих проблемах. Ты просто залипаешь на нее, как на шедевр эпохи Возрождения.
Чувствуется порода! Сто пудов, в роду у Мироновых затесались какие-нибудь князья или графы — откуда еще эта королевская осанка и аристократическая утонченность? Наверное, чай пьет, оттопырив мизинчик.
Но я же не искусствовед, а собственник до мозга костей! Я привык все контролировать, держать в железных рукавицах, будто это гребаное стадо баранов. А эта Анна… Она как ртуть — ускользает, увиливает, не поддается никакой дрессировке. Она скользкая, как намыленный угорь, и выудить хоть одну мысль из ее очаровательной головки — задача, достойная Геракла.
И это меня, черт возьми, бесит! Но, признаюсь честно, еще больше… дико заводит! Эта игра в кошки — мышки с ней — как глоток крепчайшего виски после долгого дня. Адреналин!
— Ну что за сборище беспомощных тюленей? — пробурчал, бросая последний взгляд на свою команду. — Приглядывайте тут, чтобы не разнесли полгорода к моему возвращению!
Подмигнув красотке, рванул к Антону. Сегодня ведь сходка избранных — только самые отъявленные головорезы в узком кругу.
Подкатывая к дому приятеля, челюсть совершила кульбит в сторону пола. Картина маслом: юная нимфетка, едва разменявшая двадцатник, лихо заруливала на соседний свободный клочок земли на тракторе! Да что там говорить, я не один стоял с глазами, как у привидения. Антон вообще дар речи потерял, застыл истуканом, даже не моргая.
— Я смотрю, у вас тут вечеринка в самом разгаре, — выпрыгнул из своего «зверя», подходя к этой обалдевшей парочке.
— Ага, и это, между прочим, элитный поселок! Кажется, скоро при заселении нужно будет справку из дурки требовать, — задумчиво протянул Миронов, явно переосмысливая свою жизнь.
— Ладно, мужики, валим в дом, пока эта чумная нас тут всех на хрен под асфальт не закатала, — пробурчал Громов, бросая косые взгляды на трактористку. Та, кажется, вообще в другом измерении, блаженно улыбаясь, продолжала рулить, покачивая головой в такт музыке в наушниках, и знать не знает, что творит тут беспредел!