— Да, всегда. Просто раньше я тщательно скрывала это. Боялась, что вы меня уволите за столь дерзкие чувства, — выпалила я, не моргнув и глазом. — Но сегодня… сегодня я поняла, что больше не могу молчать. И вот я здесь, у ваших ног, признаюсь вам в своей пылкой любви!
Он отпустил мой подбородок и отступил на шаг, продолжая смотреть на меня с лукавой усмешкой.
— Что ж, дерзкая малышка, ты меня заинтриговала. Но запомни: я не терплю лжи. И если ты попытаешься сыграть со мной в эти игры, цена будет непомерно высока. Очень, очень высока.
И смотрит так, будто рентгеном просвечивает. Эээ, а мне сейчас что, канкан сплясать, чтобы убедить, что я не вру? Твою ж маковку, к такому цирку Дю Солей меня жизнь точно не готовила.
А гори оно всё синим пламенем!
Обвиваю его лицо руками. Всего лишь поцелуй, ну что я, девочка что ли, ни разу не целовалась? К слову, это может быть мой последний поцелуй, ибо если Демид поймет, что я вру, оторвет мне голову и, увы, не фигурально, а очень даже реально. И ведь не посмотрит, что я дочь его друга.
Приподнимаюсь на цыпочки, впечатываюсь в него, как марка на конверт. Губы у Демида сначала — сталь, но мягкая сталь, а потом он сдается, приоткрывая рот в ответ на мою, как я думала, страстную атаку.
Только и успеваю пискнуть что-то вроде «мама дорогая» от такого напора и страсти, что таились в этом мужчине. Да он же вулкан.
Накрывает цунами! Все чувства, которые хоронила глубоко подкоркой, рвутся на свободу, как черти из табакерки. Ярость, злость, вожделение, страх, азарт — гремучая смесь, сносит башню к чертям собачьим. Целую жадно, отчаянно, как будто это последний глоток воздуха.
Он отвечает мне с таким жаром, словно пытается выжечь мое имя на моих же губах своим языком. Черт возьми, да это не поцелуй, а какая-то экзекуция, а я, кажется, мазохистка со стажем, потому что мне это безумно нравится! До дрожи в коленках, до звезд перед глазами!
Нравиться до одури, как его руки зарываются в моих волосах, как наши языки сплетаются в каком-то своем безумном танце, борясь за главенство.
Мир сузился до его губ, его рук, обжигающих мою спину сквозь эту дурацкую форменную ткань. Кажется, он забыл обо всех своих подозрениях, о документах, о тайнике. Или просто решил подарить мне последний танец, поиграть со мной в кошки-мышки перед тем, как вынести свой суровый приговор.
Боже, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Пару секунд парю, пока его сильные руки хватают под бедра. Инстинктивно обвиваю его торс ногами, судорожно цепляясь за его плечи.
Неужели это происходит прямо сейчас? Здесь? В его кабинете? Чувствую, как его тело мгновенно каменеет в ответ на мою дерзость. К черту всё! Кажется, мы оба забыли, где мы и зачем я вообще сюда приперлась.
Демид несет меня, не разрывая этого сумасшедшего поцелуя усаживая к себе на колени. Воздух становится роскошью, но оторваться от его губ — это все равно что отказаться от глотка воды в пустыне. Мысли разбегаются, как тараканы, и в голове бьется только одна навязчивая идея: «Еще! Ещё пару секунд, и мы остановимся».
Наконец отрывается от моих губ.
Глава 14. Анна.
В его зрачках плясал чертов огонь, в моих – лишь его трепетное отражение. И, черт возьми, это фиаско! Я одновременно и погибла, и возродилась. Контроль? Забудьте! Игра сошла с рельсов и мчится в пропасть!
— Ты сумасшедшая, — шепчет он, и в голосе ни капли злобы, лишь изумленное констатирование факта.
— Возможно, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но и тебе, Демид, нимб явно не жмёт.
Он улыбается. О, эта улыбка! Настоящая, искренняя, от которой у меня в животе не просто бабочки, а целый рой пчёл.
А я и сама хороша – залезла в логово льва и ещё огрызаюсь! Надо бежать, пока не стало совсем поздно. Но ноги будто намертво вросли в пол. Ну вот как так-то?!
Он поднимает руку, касается моего лица. Легкое прикосновение, почти невесомое. Но по коже пробегает такой разряд, сунь я пальцы в розетку, меньше бы шибануло. Вздрагиваю.
НЕТ! СТОП! Это перебор! Я не должна думать об убийце своего брата как о… сексуальном мужчине! И уж тем более не испытывать ничего, кроме ярости и всепоглощающего отвращения. Алло, разум, ты где?
Отец с детства вбил нам с Лёшей урок: «Бей первым! Особенно тех, у кого власть и бабки, иначе сожрут, костей не выплюнут!»