— Прости за вчерашнее, — пробормотала она, избегая взгляда. — Чуть-чуть не рассчитала траекторию полета.
— «Чуть-чуть»? — Ну да, натворили делов. Но ведь было весело, пока не перешло черту. Хотя… эта черта была очень даже приятной. Теперь точно просто так от меня не сбежит.
— Ладно, проехали, — говорю, поднимаясь. — Пошли хоть кофейку выпьем. Глядишь, и память вернется!
— Звучит неплохо, — отвечает она. — Только сначала мне нужно в душ.
На кухне нас встречает Ян с видом человека, пережившего ядерный взрыв.
— Живые? — хрипло спрашивает он, протягивая Анне чашку кофе. — Инна все еще воюет с ванной, клянется, что больше ни капли в рот не возьмет!
Анна, сделав глоток, поморщилась.
— Убейте меня, — на пороге появилась Инна, Поля помогала ей зайти на кухню. Вид у подруги и правда был не очень. Но апофеозом стала реакция Яна: он шарахнулся от нее, как от чумы, эпично впечатавшись в холодильник! — Мы вообще где?
— И тебе доброе утро, — еще один глоточек кофе приятно обжигает горло.
— У Демида Олеговича.
— А тебе не кажется, малышка, что после вчерашнего вставать мне как-то не комильфо? — фонтан кофе живописно разлетелся по столу.
Подруги малышки и Ян с интересом, тут же забыв про похмелье, смотрят на нас.
— Ну что ты, Анют, — подмигиваю ей, стараясь не ржать в голос, — неужели наша ночь страсти вылетела из памяти?
Анна в ответ лишь злобно зыркнула на меня своими серыми глазками. Зато Инна с Полиной моментально оживились, засыпая Миронову вопросами: «И что было?», «А как?».
Инна с Полиной загадочно переглянулись, затем уставились на Анну с нескрываемым любопытством. Она же, казалось, готова была провалиться сквозь землю.
— Заткнитесь все, — пробурчала она, пряча лицо в ладонях. — Я ничего не помню. И вообще, мне нужно домой.
— Эн, нет, малышка, ты мне вчера обещала, что день и вечер проведешь со мной, — вру, конечно, но и отказать себе не могу.
Наступает тишина. Все ждут развязки этой импровизированной драмы. Аня, кажется, готова сбежать куда угодно, лишь бы не отвечать на мои слова. Но я не намерен отступать. Слишком уж забавно наблюдать за ее смущением.
Вижу, как она сглатывает слюну и исподтишка смотрит на подруг. Инна и Полина, похоже, уже вовсю представляют себе нашу «бурную ночь». Я же просто наслаждаюсь моментом.
— Ладно, уговорил, — сдается она, поднимая на меня взгляд исподлобья. — Но никаких «планов», договорились? Просто поваляемся на диване и посмотрим кино.
— Как скажешь, малышка, — отвечаю, пожимая плечами. – Главное, чтобы тебе было комфортно.
Уголки ее губ слегка приподнимаются. Кажется, напряжение начинает спадать. Да, с этой кошкой будет весело.
После завтрака девчонки решили дружно ретироваться, оставив меня наедине с Анной. Ян тоже уехал, пообещав Инне позвонить вечером. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина.
Анна, устроившись на диване под пледом, выбрала какой-то слезливый ромком. Я пристроился рядом, делая вид, что мне тоже интересно. Но все мои мысли были заняты вчерашним откровением.
Ближе к вечеру, когда фильм уже закончился, а мы все еще лежали в обнимку на диване, не выдержал.
— Знаешь, — начал, — мне кажется, что нам нужно поговорить. О вчерашнем.
Анна напряглась, но не отстранилась.
— Я помню не всё, — призналась она. — Но мне стыдно. За то, что я вела себя как… Не знаю, как последняя идиотка.
Глава 18. Анна.
Всё, больше я НИКОГДА не буду пить! В сотый раз прокручиваю эту мысль как аксиому. Ни на день рождения, ни на свадьбу. Всё, ни грамма алкоголя. Спасибо, что хоть очнулись в Москве, а не где-нибудь в Чите с пробитым черепом.
Но больше всего было стыдно. Не помню ни черта. Неужели я могла напиться до такой степени, что переспала с Зориными, а утром благополучно забыла про это? Ну это же бред. Правда ведь?
И сейчас смотрим с ним какой-то фильм, а я даже не вникаю в сюжет, потому что пытаюсь вспомнить вчерашнюю ночь.
Он хочет обсудить это? Эм... Неловко как-то.
— Я помню не всё, — признаюсь честно, опустив голову вниз. — Но мне стыдно. За то, что я вела себя как... Не знаю, как последняя идиотка.
Как же стыдно. Особенно перед братом. Да если я с ним... Я не знаю, что мне делать.
— Не переживай, ничего не было, — спасибо, что хоть сразу сказал и не стал мучить. — Просто ты меня поцеловала, — уже с улыбкой забивает последний гвоздь в крышку моего гроба.
Щеки заливает краской. Поцеловала? Всего лишь? Боже, да это же просто спасение! Хуже было только оказаться в Чите с пробитой головой. Или, того хуже, действительно что-то натворить с убийцей-братом. А так... Ну поцеловала, с кем не бывает. Главное, что он воспринял это с юмором.