Восемь лет. Две тысячи девятьсот двадцать два дня, выжженных яростью, словно пустыня под палящим солнцем. Семьдесят тысяч сто двадцать восемь часов, каждый тик которых – барабанная дробь мести, звучащая в моей голове!
Восемь чертовых лет пустоты, провала в самое сердце, где когда-то плескалось море братской любви. Восемь лет злобы, свернувшейся гремучей змеей на душе, готовой в любой момент сорваться на того, кто отнял у меня Лёшку.
С восемнадцати лет я, как одержимая, выслеживала эту падаль, мечтая угостить его тем же «лакомством». И вот она, цель! Только вот дотянуться — как до звезды с земли. До сегодняшнего дня!
— Миронова, мать твою за ногу, сядь! — орет Костырин, аж брызги летят. — Я сказал, отставить операцию самодеятельности! Слышишь, что я тебе говорю?
Нет! Не слышу! И слышать не желаю, хоть ты тресни!
Разворачиваюсь к этому жирному котяре, который возомнил себя вершителем судеб. Да кто он такой, чтобы мне указывать? Он и понятия не имеет, что я пережила! Что пережила моя семья! Никто, слышите, НИКТО не поймет эту боль, которая сжирает меня заживо каждый божий день!
— Заткнись, Костырин! — шиплю я, словно кобра перед броском, прожигая его взглядом. — Не смей мне указывать! Ты же сам знаешь, что этот ублюдок натворил! И после этого он, как ни в чем не бывало, жрет омаров и радуется жизни, пока Лёша гниет в могиле! Наш Лёша! Твой крестник, черт тебя дери!
— Да выслушай ты меня наконец! — рычит Костырин, в голосе плещется раздражение. — Тебе туда лезть нельзя! Это дело слишком личное для тебя, пойми! Слишком!
Личное? Да чтоб его разорвало! Конечно, личное! Зорин моего брата в могилу загнал! Это, мать его, личное до мозга костей!
— Он тебя прикончит, Анна.
— Если я его не опережу, — бормочу скорее себе, чем ему, с безумной искоркой в глазах.
— Анна, ты — отличный детектив! Живая, ты принесешь гораздо больше пользы! Мертвая — ты никому не нужна! Подумай, скольким людям ты еще можешь помочь! Ты же как Бэтмен, только с косичкой!
Костырин, бывший генерал, старый друг нашей семьи и владелец «Риска» – этого гребаного детективного агентства. Он был у меня на шестнадцатилетие вместе с Мишей, моим уже бывшим парнем, когда у отца зазвонил этот проклятый телефон, перевернувший всё с ног на голову.
Ирония в том, что ресторан, где мы отмечали праздник, принадлежал убийце моего брата.
Отворачиваюсь к окну, скрещивая руки на груди. Дождь барабанит по стеклу, отсчитывая секунды до моей неизбежной ошибки. Костырин, черт побери, прав! Холодный голос разума твердит то же самое. Но сердцу плевать! Особенно когда твоего брата находят с дырой в легком в грязной подворотне.
Его там подстрелили, и он, захлёбываясь кровью, прополз десять мучительных метров, прежде чем испустить последний вздох. Один на один с крысами и мусором. Бросили, как бездомную псину!
— Ты не понимаешь, — цежу сквозь зубы, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость. — Я больше не могу просто сидеть и ждать! Полиция уже восемь лет топчется на месте! Конечно, у него связи, деньги… Он выскользнет! Уйдёт от правосудия, как всегда!
Хотя дело вовсе не в деньгах, а именно в связях! Весь город пляшет под его дудку! А Зорин, как кукловод, умело дергает за ниточки, заставляя всех исполнять его прихоти!
Дьявол! Сущее зло во плоти!
Игорь тяжело вздыхает, пересиливая себя, делает шаг ближе. Его большая мозолистая ладонь ложится мне на плечо, слегка сдавливая его. Не больно, но ощутимо. Он просто хочет меня защитить. Так делал и Лешка, когда я была подростком и меня заносило на поворотах.
Только если у брата это получалось легко и уверенно, одним таким жестом он успокаивал, то у бывшего генерала сейчас получается жалкое подобие того, что было раньше. Что еще больше раздражает!
— Я понимаю твою боль, Аня. Поверь, понимаю! Но месть — плохой советчик! Она застилает глаза! Тем более когда вопрос касается его. Там нужны стопроцентные доказательства, чтобы его упекли за решетку, а не видео с камер, где даже толком лица не видно! Дай нам время!
Оборачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза. В них — страх за меня! Возможно, я бы тоже испугалась, если бы не умерла еще в тот день!
— Времени нет! Я иду до конца!
— Подумай о родителях! Ты у них одна! Что с ними будет? — бьет прямо в сердце, гад! Знает, куда бить больнее!
Но разве Мироновых остановишь? Да никогда!
— Хрен с тобой! Даю тебе три дня, чтобы ты осознала все последствия своих выкрутасов! Не передумаешь — пиши заявление и катись ко всем чертям! Не хочу брать на себя этот грех!
Плетусь домой уставшая и злая, как тысяча чертей!
Родители на восемнадцатилетие подарили мне новую квартиру. А я, дура, все равно живу у брата! Даже если это медленно, но верно убивает меня изнутри!