Оторвавшись на секунду, чтобы полюбоваться её лицом, утонул в омуте её глаз. В них плескался пьянящий блеск, губы манили припухлостью после моих поцелуев, а щёки алели румянцем.
Невероятная! Словно услышав мои мысли, она обвила мою шею руками и потянула обратно в этот сладкий водоворот.
Такая сладкая, такая манящая! Я мог бы целовать её вечность, и мне было бы мало.
Не отрываясь от этого маленького личного наркотика, срываю с неё одежду, осыпая поцелуями лицо, шею… Руки ласково скользят по её коже, задерживаясь на едва заметном шраме.
Сознание мутнеет от желания, кожа горит под каждым прикосновением. Хочется раствориться в ней, стать единым целым.
Слышу тихий стон, это словно музыка для моих ушей.
Тонкие пальчики помогают избавиться от моей одежды. Комната наполняется громким дыханием и нашим обоюдным желанием.
Впиваюсь в грудь, лаская, дразня нежными укусами и тут же смиряя пыл поцелуями. Моя девочка, как тонко настроенный инструмент, отзывается на каждое прикосновение, на каждую ласку.
Вхожу в неё одним плавным движением, замирая на мгновение. Зубы стиснуты, сдерживая бурю, готов взорваться от одного лишь этого. В ней так… тесно! Так восхитительно тесно, что в глазах пляшут фейерверки!
Выхожу медленно, чтобы снова войти, но уже чуть быстрее. Смакую каждое движение, наслаждаюсь её реакцией.
Она отвечала мне взаимностью, нежной и страстной. Руки блуждали по моей спине, оставляя легкие царапины, губы касались шеи, плеч, вызывая дрожь по всему телу.
— Моя отзывчивая девочка, — захватываю в плен губы, руками поглаживая каждый сантиметр её прекрасного тела.
Каждый толчок, каждый стон, каждое прикосновение — всё было пропитано любовью и желанием. Время словно остановилось, оставив нас наедине в этом мире чувственных наслаждений. Я чувствовал, как она вздрагивает в моих объятиях, и это лишь подстегивало мой пыл.
Взрыв. Полное слияние. Мы вместе, одно целое. Кажется, что дальше уже некуда, но каждый раз она умудряется удивить меня своей реакцией, своей отдачей. Моя девочка — настоящий вулкан страсти, который я разбудил. И я готов гореть в этом огне вечно.
После оргазма, еще тяжело дыша, прижимаю ее к себе, стараясь не раздавить. Чувствую, как бьется ее сердце, как успокаивается ее дыхание. Мы лежим так в тишине, наслаждаясь моментом. Мне не хочется ничего говорить, не хочется нарушать эту идиллию. Просто быть рядом, чувствовать ее тепло, ее любовь.
Но сделать это придется.
Провожу рукой по ее волосам, целую в макушку. Моя. Только моя. И это самое главное. Все остальное — неважно.
— Станешь моей женой? — на самом деле я подготовил целую речь и даже парочку аргументов, если она начнет отказываться.
Замираю, ожидая ответа. Кажется, даже воздух вокруг нас загустел, превратившись в тягучую патоку ожидания. Смотрю в ее глаза, пытаясь прочитать ответ там, но вижу лишь отражение собственных чувств – надежду, любовь и немного страха. Страха, что все может измениться в одно мгновение.
Тишина давит на уши, но вот она нарушает ее тихим смехом. Смех переходит в звонкий хохот, невольно улыбаюсь, глядя на нее. Она самая прекрасная в этот момент. Смех стихает, смотрит на меня серьезно, но с лукавым огоньком в глазах.
— А если я откажусь, что ты будешь делать? — спрашивает, приподнимая бровь.
Притворно хмурюсь, обнимая ее крепче.
— Тогда я буду уговаривать тебя всю ночь до тех пор, пока ты не согласишься. Или украду и увезу на необитаемый остров, где мы будем жить только вдвоем. Выбирай. — Она снова смеется, прижимаясь ко мне.
— Глупый, я согласна. Давно согласна. Просто хотела услышать это от тебя.
Глава 27. Анна.
Две недели спустя.
— Ты уверена, что хочешь этого? — Демид хлопочет вокруг меня после ранения почти круглые сутки, и перспектива тащить меня к убийце, а по совместительству и к подлейшему предателю моей семьи, явно не вызывает у него восторга.
Да он скорее согласится танцевать стриптиз перед стаей голодных волков, чем вести меня туда.
И я, может быть, согласилась бы с его доводами, но мне нужно было кое-что сказать Костырину и пожелать ему долгой мучительной жизни.
Вообще-то, по всем правилам приличия, я должна осуждать такие методы. Держать живого человека, пусть даже такого редкостного мудака, как крысу в подвале — это, мягко говоря, не слишком тянет на гуманизм. Но… Чёрт побери! Он убил моего брата, мою маму, пытался прикончить и меня! Хотел натравить на Зорина.
— Уверена, — обходим дом Демида, на участке было ещё одно строение, хозяйственный блок, который на самом деле оказывается вполне себе уютным жилищем. Внизу, под этим «блоком», и расположился наш дорогой гость. Иуда собственной персоной, собственной тушкой.