Оторвавшись от Демида, ожидала увидеть всё что угодно: осуждение или то, что он скажет, что хочет отменить свадьбу. Но, как и всегда, он был на моей стороне. Не упрекал, не осуждал, только молча поддерживал.
— Спасибо, — прошептала, утыкаясь носом в широкую грудь.
— Ты всё сделала правильно, малышка.
— А что с Мишей? — судьба последнего участника всех событий осталась мне неизвестной и хотелось бы узнать, что мой будущий муж приготовил ему.
— А что с Мишей? — судьба последнего участника всех событий осталась мне неизвестной, и хотелось бы узнать, что мой будущий муж приготовил ему.
— С Мишей? Он в надёжном месте. Долго ещё будет вспоминать, как плохо быть предателем. Не волнуйся, он больше никому не навредит.
Выдохнула с облегчением. Этот вопрос мучил меня больше всего. Миша, конечно, был полной сволочью, но не такой отмороженной, как Костырин. Он скорее просто глупый и продажный. Поэтому мне было важно, чтобы с ним не поступили слишком жестоко.
Поднявшись наверх, дрожь утихла, а ярость покинула мое сердце. Нет, легче не стало, но хотя бы появилась какая-то… пустота. Облегчение? Не знаю.
Зайдя в дом, рухнула на диван. Сил не было ни на что. Закрыла глаза, пытаясь унять гул в голове. Картины сменяли друг друга: Лёша, мама, Костырин, пистолет в моей руке… Боже, что я натворила?
— Поспи, — услышала тихий голос Демида. Он накрыл меня пледом и присел рядом. — Всё будет хорошо, малышка.
Проснулась через пару часов. Ощущение — будто прошлись катком, а потом еще и выжали, как лимон. Разбитая? Опустошенная? Да это как комплимент звучит! Я-то наивно полагала, что месть — это как волшебная таблетка, проглотил и сразу станет легче. А тут… пшик! Ничегошеньки не изменилось. Всё та же злость на несправедливость этого мира.
В доме Демида было тихо и спокойно.
— Почему мне легче не стало? — прервала молчание. Демид крепче обнял меня.
— Легче сразу и не станет. Это долгий процесс. Но ты уже сделала первый шаг. Главное, не позволяй этому тебя сломать.
— Я пойму тебя, если ты после всего откажешься от меня.
Как интересно может сложиться жизнь. Когда-то я мечтала, чтобы Демид не смотрел на меня как на девушку, а теперь страшно услышать эти слова. Но жить в неизвестности не хочу. Лучше пусть сразу скажет.
— Да я бы тебя и с полной обоймой в его заднице не разлюбил! — Демид слегка отстранился, заглядывая мне в глаза. — Ты и до Лешиной гибели не была тихоней. Помню, когда тебе было пять, вы с братом носились по поселку, как задевают соседского мальчишку, — Зорин улыбнулся, полностью погружаясь в далекие воспоминания. — Лешка еще пытался тебя удержать, сам геройствовать хотел, но ты, как танк, только вперед! Схватила палку, огрела брата, чтоб не мешался, и пошла хулиганье малолетнее воспитывать! Я горжусь тобой. Ты сильная, отчаянная, и я люблю тебя со всеми твоими демонами.
И всё это он говорил с таким серьезным лицом. Я бы никогда не подумала, что моя детская драка станет аргументом в пользу любви.
Вот вам и девочка с золотой ложкой в зубах, гордость родителей и просто ангелочек с милыми хвостиками. Видимо, во мне всегда жила та еще хулиганка, просто хорошо маскировалась под приличную барышню. И Демиду это нравилось? Да он просто мой персональный сорт извращенца!
— Значит, ты любишь меня даже с пистолетом в сумочке? — с прищуром поинтересовалась, пытаясь скрыть улыбку на лице.
ТТ — это вам не косметичка, которая есть у каждой девушки в сумочке. Но Зорин, как и я, зависим от острых ощущений.
— С ним особенно, — подмигнул Демид. — Это как вишенка на торте моей безумной любви к тебе. Главное, чтобы ты его на свадьбе не достала, а то вместо вальса Мендельсона будет стрельба в воздух.
— Обещаю, но если кто-то посмеет сказать, что я плохо стреляю... — парировала в ответ, чувствуя, как постепенно возвращается вкус к жизни. И всё благодаря этому сумасшедшему мужчине, который любил меня со всеми моими тараканами, скелетами в шкафу и пистолетами в сумочке. Как можно не любить его?
А что там с Костыриным? Пусть сидит и думает о вечном. Может, хоть в коленях у него просветление случится.
— Поехали домой, — предложила, поднимаясь с дивана. — Хочу принять горячую ванну и забыть обо всем этом кошмаре хотя бы на пару часов.
Не так давно я услышала одну простую фразу: «Бывших бандитов не бывает». Уже дома, когда Демид отошел позвонить по работе, задумалась о нашем совместном будущем. Как мы будем его строить, если каждый его день может стать последним? Он ведь не бросит свою работу, а даже если и так, долго не выдержит. Это его жизнь, его стихия. А я? Смогу ли я жить в постоянном страхе? Или привыкну и стану такой же, как он, — бесстрашной и готовой ко всему?