Эвелин услышала в плеске воды колыбельную, которую пела ей мама в далеком детстве… Звон венчальных колоколов… Родной дом, родные лица возникли перед глазами… Она старалась держаться, - но слезы потекли из глаз как-то сами по себе. Вся боль, вся та тоска, которую она сдерживала, вдруг прорвалась наружу. Она плакала навзрыд, - не стесняясь, как ребенок, - а вода, мягко обволакивая ее, уносила слезы, смешиваясь с ними…
Перед глазами Блэйза проплыли все его битвы. Страшные, мучительные гибели друзей… Тех, с кем еще несколько минут назад он подымал кубок. Тех, кого знал с детства, - и тех, кого узнал только в бою. Благородных и смелых, юных и о чем-то мечтавших. Каждому из них было, за что воевать. Было, куда возвращаться. Каждого из них ждали, - родные, любимые, дети…
Мужчины не плачут. Мужчины сжимают зубы и понимают, что в любой момент сами окажутся на месте погибших. Мужчины, сжав кулаки до судороги в пальцах, как можно мягче сообщают о гибели друзей их близким.
Но друзья не могут смириться с потерей, которая непоправима. Не могут забыть о мечтах, которыми делились накануне боя. Не забывают лиц и улыбок тех, которых не вернешь…
Вода плескала в лицо, смывая капельки рядом с глазами. Вода шептала ему о том, что их гибель была не напрасна. О том, что близких нужно было защитить, - и они выполнили свой долг. О том, что каждая душа перерождается, - и скоро они снова возродятся на этой земле. Черная, тягучая, как смола боль вытекала в эту воду из пор его тела…
Ощущая невесомость где-то внутри, они раскачивались на мягко текущей воде, так и не разъединив рук. Прошло каких-то несколько блаженных минут, - в которых не было ни мыслей, ни воспоминаний, - и вдруг они будто очнулись, поняв, где находятся. Одновременно повернувшись, Эвелин и Блэйз улыбнулись друг другу, - и столько тепла и простодушной радости было в этих улыбках, а глаза горели таким счастьем и озорством, как будто и не было всего того, что они прожили… Блэйз молча притянув к себе Эвелин, как бы говоря этими объятиями о том, что он же предупреждал, что все будет хорошо. А она лишь улыбалась ему в ответ.
Река закружила и почти выбросила их на берег, - да с такой силой, что и не скажешь, будто только что в ней была такая блаженная нежность… Усмехнувшись, они одновременно бросили взгляд назад, - пелена, отделившая их от остальных, стала еще более непроницаемой, - теперь не было заметно даже очертаний.
53
Водопад окутал их мягкой нежностью. Эвелин заметила, что растворились даже мозоли на пятках. Впрочем, - исцелять особенно было нечего, - река уже исцелила их души, а проклятия он, к сожалению, снять не мог… Немного понежившись и понаслаждавшись приятной прохладой струй, они, все так же не разнимая рук, отправились дальше.
Озеро забурлило, как только они окунулись полностью. Вверх полетели золотые искры.
- Ты обращаешься? – с тревогой спросила Эвелин, прильнув к Блэйзу.
«Как же так?», - подумала она. « Страж должен был это предвидеть и не отпускать их без мага! Или… Нет, не может быть! Но все же… Не мог ли Страж попросту решить оставить проклятый ветер здесь? Сюда нет входа, - его могла открыть только Эвелин! Выходит, если запереть в этом месте, далеком от людей, - никто не пострадал бы от проклятия,- их попросту бы изолировали от остального мира…»
Приходилось признать, что в этом вполне могла быть доля истины, - в конце концов, Страж должен был беспокоиться о высшем благе, - а что для него в сравнении с этим жизнь двоих людей? Не более, чем пыль под ногами… Даже не золотая…
- Нет, все в порядке, - мягко ответил Блэйз. – Во всяком случае, я не ощущаю боли, которая всегда бывает перед обращением…
Он изо всех сил прижал Эвелин к себе, - за один миг Блэйз прочитал все, о чем она переживала, в ее глазах.
- Все хорошо, Эвелин, - шептал он ей на ухо, ласково поглаживая по мокрым волосам. – Страж служит добру, - он не поступил бы так с нами. И обязательно предупредил бы, если бы не было другого выхода, кроме того, чтобы оставить нас здесь.
Их, как и все озеро, уже окутывала золотая пыль. А Эвелин вдруг потянулась к Блэйзу. Потянулась изо всех сил. Что было в этом порыве? Она сама не знала. Все это время, с самого первого вечера, она думала о том, что не встречала более благородного и сильного духом человека. Ей так хотелось, чтобы он жил! Чтобы не носил в себе этого ужасного проклятия! Чтобы не испытывал этой жуткой боли… Для нее это уже не было вопросом благополучия земель, - сейчас для нее больше всего значил этот единственный человек, Блэйз де Бэрн, - и она ни за что бы не согласилась пожертвовать его жизнью ради всех земель на свете!