- А, может, нас просто испытывали на прочность? – совсем уже поникнув, возразила Эвелин. – Я ведь больше не невинная жена проклятого, - а ведь в этом был весь секрет! Может, на нас специально наслали какой-то дурман, чтобы проверить, сможем ли мы ему не поддаться?
- Эвелин! – рассмеявшись, Блэйз попытался привлечь ее к себе. Естественно, - он не понимал до конца женской сути, но ему было прекрасно известно, что для многих женщин потеря невинности крайне важна и часто психологически болезненна, - этому способствует и мораль, так рьяно осуждающая плотское наслаждение. Эх, если бы он только мог все это изменить! Если бы все это произошло бы при других обстоятельствах! Тогда эта перемена не далась бы ей так болезненно!
- Я просто хочу побыть одна, - Эвелин не грубо, однако настойчиво оттолкнула его и отодвинулась, сбегая от его объятий.
- Хорошо, - кивнул Блэйз, надеясь, что так действительно будет лучше. – Я пойду поищу хворост, - нужно же тебе обсохнуть, скоро похолодает! Но я не отхожу далеко, если что, - зови!
Эвелин только кивнула и спрятала голову в ладонях, сжавшись, насколько только возможно. Тяжелые слезы потекли по ее щекам. Горькие слезы.
Они даже не заметили, как воздух заполнился легким золотым сиянием. А к нему присоединилось удивительное птичье пение, - пение, которого многие не слышали и не услышат никогда в своей жизни, - дивное пение чудесных золотых птиц.
* * *
54
* * *
- А теперь, - вы, Омел и Ареа, - странная, но интересная пара! – позвал Страж. На их берегу был ясный солнечный день, а с того момента, когда Блэйз и Эвелин зашли в реку, прошло всего несколько минут.
Они, взявшись, как и предыдущая пара, за руки, подошли к реке. Ареа дрожала от трепета, ей и не мечталось, что она когда-нибудь соприкоснется с магией такого уровня, - ведь, по сравнению со всем этим, ее собственная магия была лишь детской забавой, - и Омел замер в благоговении, - он до сих пор не мог поверить, что оказался во святая святых мироздания, - и вскоре прикоснется к камню, который причастен к созданию этого мира, - ну, или, по крайней мере, хотя бы увидит его…
- Интересная пара, - заметил Страж, будто прочитав все, что творилось у них внутри, - впрочем, скорее всего, так оно и было. – Входите!
* * *
- Эвелин, - боясь потревожить ее, Блэйз осторожно прикоснулся к плечу супруги. Его костер уже практически догорел, - их одежда высохла, и оба вполне согрелись.
Подняв глаза, она увидела Стража, - он появился здесь, как только Омел с Ареа вошли в реку.
- Мы узнали вас лучше, чем вы сами отдаете себе отсчет в собственной сути, - тихо проговорил Страж. Эвелин поежилась и еще больше отодвинулась от Блэйза, - мало того, что произошло, так это еще и видели! Ей стало совсем не по себе, - хотя еще минуту назад казалось, что больше уже некуда.
- Вы обрели свою награду, - будто и не заметив ее смущения, продолжил Страж. – Не бойтесь, - потеря невинности никак не скажется на силе, которую она давала. Вы долго приносили жертву, - и сила любви, заложенная в камне, одарила вас возможностью соединиться. Нет ничего более горького, чем быть порознь. Но ведь соединяются души, а не тела, - помните об этом! Соединение тел дарует нам блаженство лишь тогда, когда делает души ближе. А теперь вам пора идти. – Страж повернулся и за его спиной показался огромный черный туннель. – Простите, - я не могу дать вам ни огня, ни света. Идти придется в темноте, не останавливаясь. И, - не переживайте, - действие проклятия на время приостановлено. Так что проклятый ветер не вернется, пока вы здесь.
Страж улыбался, - а вот Эвелин не знала, на каком свете находится. Похоже, его радовало то, что произошло в озере? Как бы там ни было, она больше не могла сидеть в одиночестве и переосмысливать свое падение. Хочешь, - не хочешь, а нужно было идти. Поднявшись, она покачнулась, - ноги как будто не держали. Блэйз тут же подхватил ее, прошептав на ухо какие-то нежные слова… Но этот шепот был для нее еще страшнее, чем тогда, во время венчания… Обреченно держась за его руку, чтобы не споткнуться и не отстать в непроглядной темноте, Эвелин, будто в полусне, отправилась в туннель.
* * *
55
* * *
Ареа и сама не понимала, откуда появился вдруг этот тяжелый комок в горле. Одиночество, от которого она долгие годы так отчаянно отмахивалась, вдруг разом навалилось на нее. Она любила свой лес, любила свое дело, но… Оно обрекало ее на гулкое, отчаянное одиночество.