— Почему вы…, — взгляд из-под нахмуренных бровей красноречиво намекнул на мою очередную ошибку, — ты решил, что я оттолкну?
— Потому что ты свет, а я тьма, которая вполне поглотит тебя и утащит на самое дно, — взгляд погрустнел, а губы сложились в прямую линию. — Уже не говоря о том, что ты молодая, умная и безумно красивая. И все парни твоего возраста и старше спят и видят тебя в роли своей девушки.
— Я выведу тебя из тьмы, Данте, — мягко коснулась его лица. Он печально улыбнулся и прижал меня к себе, прошептав в самое ухо:
— С покорностью принимаю свою судьбу и готов позволить тебе распоряжаться ею. Но я слишком долго был в аду, моя прекрасная Беатриче.
Несмело прикоснулась к его массивной груди и прижалась головой, слушая стук сердца. Вырывалось из груди. Мне казалось, что это самый прекрасный звук в мире.
— Спасибо, что не оттолкнула.
— Я бы не смогла, потому что сама хотела.
Лицо горело, мне было неловко даже смотреть на него, и одновременно я не хотела пропустить и малейшую эмоцию. Именно сейчас мужчина был весь на ладони без своей вездесущей маски, скрывающей даже малейшую радость.
Изо всех сил старалась не думать о том, какие мы разные, но ведь и правду говорят, что в этом мире противоположностям свойственно притягиваться. А чем дальше оттягивать этот момент, тем сокрушительнее будет столкновение. Наше столкновение было именно таким. Моя точка невозврата.
Я несмело обняла его за шею, уткнувшись в ключицу, жадно вдыхая ставший родным запах. Борис Викторович ещё сильнее прижал меня к себе уткнувшись лицом в макушку. Сколько мы так простояли? Вечность?
— Уже поздно. Беги, иначе я не выпущу тебя уже отсюда, — он открыл дверь, смазано поцеловал меня и легонько подтолкнул к выходу. — Напиши мне, как приедешь домой.
— Обязательно, — обняла напоследок крепко-крепко и умчалась прочь.
Мозг работал всего на 1 %, я парила где-то очень высоко в облаках. Где-то там, где не было проблем с родителями, где никто ни за кем не следил, и я счастливая шла бы после свидания домой.
Не замечая ничего вокруг, вышла из клиники.
В следующее мгновение стало катастрофически не хватать воздуха, потому что чья-то рука с огромной силой сжала горло. В судорожных попытках сделать хоть малейший вдох, пыталась увернуться, но все тщетно.
Оглушающий удар о бетонную стенку вызвал адскую боль в затылке. В глазах потемнело, а все попытки разглядеть хоть что-то оборачивались жужжащим шумом в ушах. От удара прикусила язык и ощутила неприятный металлический привкус.
Реальность иногда оглушающе бьёт в самый неподходящий момент, снося с ног прямо в лапы зыбучих песков. А ты, задыхаясь, опускаешься на самое дно, откуда тебя уже никто не вытянет.
С большим усилием пыталась карабкаться на краю сознания в сторону светлой точки, так слабо маячившей передо мной. Я знала, что совсем скоро потеряю сознание.
— Попалась, сокровище папочки? Так мы собьем спесь с вас, семейка добропорядочных умников, — сквозь пелену просочился злобный голос, который казался мне знакомым, но от шока и боли не смогла понять, кто передо мной. — Тебе никто не поможет, — хрипло прошептал в ухо, проводя носом у самой мочки.
Пыталась открыть рот и что-то сказать, но подступающая тошнота становилась невыносимой, и в следующий момент меня настигла темная бездна. «Тут мне никто не поможет». Стало легко и спокойно.
Глава 13 — Борис
Земную жизнь пройдя до половины,
я очутился в сумрачном лесу,
утратив правый путь во тьме долины
Данте А. «Божественная комедия»
Дверь закрылась, а с ней открылся мой поток эмоций к этой маленькой девочке. Радость, смешанная с адреналином, пропульсировала по венам. Не сдержался, Борь. Ты обещал самому себе только смотреть, любоваться со стороны, но никак не лезть к ней со своими чувствами и эмоциями.
Непозволительные надо сказать эмоции, как для мужчины твоих годов с прицепом личных проблем. Один лишь взгляд, и в голове возникают мысли, за которые мой друг имеет полное право проломить мне череп, и я уж точно не стал бы возражать.
На языке ощущал пресловутое вожделение. Безумное желание обладать. Охранять. Оберегать.
Тяжело прислонился к двери, выравнивая дыхание.
Не буду юлить, сказав, что снова ходил в зал только затем, чтобы выпустить пар за странную злость, испытываемую по отношению ко всем особям мужского рода в радиусе километра от нее.
Срывало тормоза основательно и бесповоротно, а каждые новые связи приводили к неизменному разрыву после первой ночи, потому что они все не такие. Все они не она. Трахал и забывал сразу же. Порой даже не мог и этого сделать.