Звук бьющихся мокрых тел, стонов и хриплого дыхания разносился по комнате, повышая градус наслаждения. Я водила руками по широкой спине и неуверенно опустила ладони на упругие ягодицы, ощущая буквально то, с какой силой он входил в меня. Мышцы под руками бугрились, пот стекал градом, смешивался с соками возбуждения. Я дышала через раз, все ещё не верила, что это происходит со мной.
Неожиданно мужчина остановился, столкнувшись лбом с моим и задыхаясь, сказал:
— Сейчас поменяю позицию, может быть больно. Если будет так, скажешь.
Я не отвечала, купаясь в доселе незнакомых ощущениях, на что мужчина лишь хмыкнул переспросив:
— Аня?
— Даа, — как он может быть таким спокойным и еще мыслить? Я уже все. Во всех значениях этого слова.
Не выходя из меня, мужчина перевернулся на спину, удерживая мое влажное тело за талию. Прислонившись к спинке кровати, начал мягко опускать меня на себя, непрерывно смотря в глаза.
С каждым сантиметров погружения, я дышала все поверхностнее, пока не застонала от более глубокого толчка, сковавшего тело узлом. Возбужденные соски касались волосатой груди, руками я обхватила шею, впиваясь ногтями в кожу.
— Как глубоко… — прошептала у самого уха.
— Попробуй двигаться сама, я хочу, чтобы ты контролировала силу толчков, — водя губами шее, опустился к груди мужчина. — Приподнимись и оттолкнись коленками, вот так, — направил меня, продолжая целовать соски. — Не могу от них оторваться, — прошептал, обхватывая ладонями грудь
И я задвигалась, неуверенно и неуклюже, но то, как мужчина сжимал меня в объятиях, хрипло постанывая, лишь утвердило мои догадки, что я все делаю правильно.
Волна наслаждения пронзила тело, и я закричала, упав на грудь мужчины. Он задвигал бедами сильнее и спустя пару мгновений, ругнувшись, сжал в объятиях.
Член пульсировал во мне, не вызывая никого отвращения. Потянулась к спутавшимся мокрым кудрям и начала небрежно перебирать их
— Как ты? — Боря повернул мое лицо к себе и мягко поцеловал в губы. Улыбнулся, устало привалившись о спинку кровати. Улыбался. Смаковала это слово на языке и улыбалась в ответ. Самая прекрасная картина для меня теперь это никак не "Весна" Ботичелли, а вот такая вот улыбка, искренняя и долгожданная.
— Все отлично, — прошептала, опуская взгляд на его торс. Едва заметные кровавые разводы бросились в глаза сразу же, и предательский стыд не заставил себя ждать. Агонией пронесся по всему телу.
Боря проследил за моей реакцией, осторожно вышел из меня и положил на кровать, раздвинув ноги.
— Проверю, или все хорошо.
Осторожно повел пальцами вдоль влагалища и плавно погрузил в половые губы. Я резко вздрогнула от саднивших ощущений.
Вот сейчас было стыдно. Едва заметная кровь была на бедрах, члене и животе. Смотрелось жутковато.
— Все хорошо, — взял меня на руки и понес в ванную. Я обхватила его за шею и уткнулась губами в потную кожу, ощущая соленый привкус. — Разрывов нет, но обезболивающее выпьешь все равно.
Он сейчас говорил скорее как врач, но мне все равно было приятно ощущать волнение и заботу.
Глава 19 — Борис
Нервы накалены до предела, я уже и не помнил, когда в последний раз меня так скручивало от эмоций. Как будто в другой жизни. Развернулся и пошел в противоположную сторону от своего кабинета. Накричал на нее. Да. Жалел уже сейчас, как только вышел из насквозь пропитанной ее запахом палаты.
Я мог понять, почему Аня молчит, мог. Привыкла решать все сама? Но одновременно злился за то, что она не говорила ничего мне. Я должен был ее защищать и не давать возможности каждой шавке отравлять ей жизнь, тем более, если эта шавка в моем подчинении.
Твою мать, я хочу доверия!
В кабинете охраны без остановки кипела работа. Кто-то очень удачно удалил все записи, стирая всякие доказательства своего присутствия. Страх, исходивший от программистов, ощущался на физическом уровне. Бойтесь. Страх помогает выполнять работу усерднее. Только вот результата пока не было.
— Когда записи с камер будут восстановлены?! За что вы все получаете деньги? За то, что любой школьник может стереть все в один клик?
Ближайшая чашка на столе полетела в стенку, оставив отвратительные кофейные разводы на белом цвете. Да, я чертов псих. И я это признаю.
— В палату не входил никто из посторонних, — разумеется, никто из посторонних не входил. — Мы восстановили лишь часть, но все так, как и было сказано изначально.
Да, мне уже сказали, что всех входящих осматривали, но ведь толку-то осматривать, конверт легко спрятать. Допуск был только у работников больницы и родных, охрана менялась каждые 3 часа. А я не могу верить на слово, я хочу видеть своими глазами всех входивших и выходивших.