— Надеюсь, что ты перестанешь устраивать танцы с бубном и присоединишься! — в такой же манере ответил ему.
И мы поехали, так быстро, как могли, но, разумеется, в разных машинах, не способных привлечь внимание. Но когда приблизились к месту назначения, весь воздух разом вышел у меня из легких. Теперь уже все. Словно удар под дых. Отвратительные клубы дыма мрачными облаками возвышались над черным строением.
Жуткие языки пламени захватили почти разрушевшееся здание, со всех сторон доносились крики, но я словно находился в вакууме, взирая ровно в одну точку, что навсегда вырвала у меня часть души. Ошмётки. Остались одни ошмётки от моей насквозь заштопанной душонки.
Вылез из машины и побежал, в спину доносились жесткие крики Бродяги, и когда добежал до пожарных машин, в ужасе взирал на тела, которые вынесли из здания. Ровно три.
И как я в тот момент молил небеса, чтобы это был не он, как хотел, чтобы это были другие люди, совсем не близкие, совсем чужие…Но знакомый перстень на пальце сдул невесомые надежды на корню.
Затопила мою душу настолько сильная боль, что я не мог дышать от остроты вонзившихся в меня иголок. Словно изрешетили. Мой единственный лучший друг погиб, а в этом виноват только я сам.
Прямо там я умер во второй раз. Сколько раз человек может умирать, но все же оставаться в живых?
Глава 24
Я не помнила, как вообще смогла провалиться в сон, но что-то отчаянно тянуло меня в пучину бессознательности. Как будто мозг специально вырубил меня, а может лишь остаточное действие лекарств давало о себе знать. Факт был в том, что я проспала весь день, но легче от этого, определенно, не стало, ведь гадкие мысли никуда не ушли.
Первым делом после пробуждения в голове пронеслись все случившиеся события, и я снова была как на иголках в ожидании приговора судьбы, который вот-вот мог бы настигнуть меня. Внутреннее давление не давало мне даже расправить плечи.
Телефона с собой не было, ни позвонить, ни время посмотреть. Я окинула взглядом унылую комнату и тяжело выдохнула, все ещё пытаясь не впадать в отчаяние.
Квартира представляла собой маленький бункер на территории закрытого комплекса, куда просто так пройти бы не вышло. Мы даже чтобы доехать сюда, петляли странными зигзагами. В этой части города я и подавно ни разу не была.
— Есть кто? — вышла из спальни и тихонько прошла на кухню, где застала своего нового охранника в расслабленном состоянии.
— Нужна помощь? — сразу оживился.
—Нет, я бы хотела позвонить, — смущенно улыбнулась, вполне готовая к тому, что мне могли бы отказать.
— Не положено.
— Ладно, но может у вас есть новости?
— Нет. Таких распоряжений тоже не было.
— Выходить на улицу тоже нельзя?
— Не положено. Но вот открыть окно можно.
Как великодушно.
А впрочем, ничего нового. Опять ноль информации и туманные перспективы на горизонте. Сникла и вернулась в комнату. Ничего нельзя, а мне просто хотелось знать, насколько все хорошо или плохо. Разве это противозаконно, быть хотя бы курсе происходивших событий, если они напрямую касались меня и моих близких?!
За самыми печальными мыслями я провела остаток дневного времени суток, а значит, часы давно перевалили за семь вечера. И только, когда градус нетерпения поднялся до немыслимых высот, услышала щелчок входной двери, но от страха вся сжалась и скукожилась, в панике оглядывая комнату.
Дверь тихо отворилась, и передо мной предстал Боря, вернее прямо сейчас передо мной стоял абсолютно незнакомый человек, лишь душа признавала в нем моего мужчину.
Таким я не видела его никогда, и лучше бы не увидела, но все случилось. Мне не нужно было слов, мне не нужно было сожалений. Лишь глянула в любимые глаза и все поняла, все вдруг собралось воедино, а затем с громким шумом упало на бетонный пол, развалившись на невосстановимые части. Ни склеить, ни починить.
Боря печально сжал губы и нахмурил брови, в его побитом взгляде я прочитала свой приговор. Наш приговор.
Что-то в душе навсегда перестало существовать, и сквозь шум в ушах я ощутила приближающиеся шаги и сильный захват рук. А еще запах, запах костра и бесконечной боли, исходившей от Бори.
Сколько мы так просидели на полу? Цеплялась за широкие плечи и кричала от безысходности, лишь поглаживающие движения по волосам давали мне связь с реальностью. Слез уже не было, когда я ощутила легкий прокол в области шеи и нежный поцелуй в лоб.
— Буду тебя защищать, даже если это будет стоить мне жизни.
Я была как слепой котенок, плачущий под дождем в попытках найти убежище и не способный справиться сам, но знакомые объятия служили маяком в этой беспроглядной тьме.