— Я понимаю, что тебе больно…Черт, да я понимаю, как это, когда погибают твои родные, но Аня, у тебя есть люди, способные подхватить. Ты не упадешь на землю, разбиваясь насмерть о бетонные плиты безразличия.
Маша осторожно взяла мое лицо в ладони, и я чуть ли не впервые за эти пару дней смотрела осознанно прямо и видела все ту же бесконечную боль потери близких, как видела каждый раз в зеркале, глядя в свои уже мертвые глаза.
— Время лечит, все наладится обязательно. Верь в себя и в него.
В него я верила, как ни в кого в этом мире, а вот себя уже потеряла. И как выбраться из порочного круга мыслей, где фигурировала в роли палача, не знала. Но страшнее всего было другое — я не хотела выбираться из зыбучих песков, а покорно склонила голову.
И прямо сейчас решение пришло ярко и оглушающе больно, я заплакала впервые за эти дни, обнимая Машу как спасательный круг в штормящем море на глубине.
Я не могла справиться с этим.
Не хотела. Чувство вины тяжелой глыбой давило на грудь. Не верила в то, что теперь смогла бы жить как раньше. Как раньше что? Радоваться и быть счастливой. А если я не заслужила это счастье. Что если… не заслужила такого человека, как Боря?
Мысли калейдоскопом крутились в черепной коробке, когда я услышала:
— Вы замечательная пара, и вам обоим станет легче со временем.
Были. Мы недолго были такой парой. Он в отличие от меня сделал все от себя зависящее, чтобы спасти сестру, он лучший человек из всех, что я знала. А я нет.
Глава 27 — Борис
Как только тяжелые металлические двери захлопнулись за нами, я смог наконец-то рационально мыслить…если в данном случае это было возможно в принципе.
Испуганная и побледневшая явно от шока девушка замерла посреди комнаты, пока я расстегивал рубашку Феди и искал ранение. Зацепило по касательной осколком руку, но вот живот не нравился. Пулевое. Нехорошее пулевое и, даже глядя издалека опытным глазом, мог с уверенностью сказать, что времени у нас не было.
Вдруг снизошло озарения, что не слышно ни звука, мы были…в бункере? Хоть и внутреннее убранство комнаты не было таким богатым, как весь дом, но назвать это помещение бункером язык не поворачивался.
— Будет…жить? — хриплый голосок достиг уха.
— Ты бы предпочла, чтобы он умер? — повернулся и посмотрел на испуганного зайца, иначе ее просто назвать невозможно.
Мелания встрепенулась, словно я сказал действительно что-то оскорбительное и упрямо закусила губу. Ответа не последовало, но по взволнованному взгляду, не отпускавшему Федю и мои манипуляции над ним, я мог понять, что зла она Бродяге точно не желала. Скорее наоборот.
— Неси аптечку. У нас тут сотрясение скорее всего и пуля навылет. Бинтуем и приводим в чувства. Быстро! — осторожно нащупал глубокую ссадину на затылке. Приложился так приложился.
Девчонка подскочила и умчалась в сторону огромного шкафа. Хаотичные движения рук наводили тоску, я привык к сдержанности в таких моментах, но, с другой стороны, мы не в оперблоке, а она не ассистент.
— Вот, — кинула под ноги и зажмурилась, стоило ей увидеть мою перепачканную рубашку.
— Боишься крови? Отвернись.
Как по щелчку пальцев уже позеленевшая от увиденной картины девушка сделала то, что я сказал. Послушно и безропотно. Но тяжелое дыхание и ощутимая трусячка рук слишком отвлекала.
Запах спирта быстро распространился по комнате вместе с удушающим металлическим ароматом крови. Мой нос давно привык к такому.
— Насколько тут безопасно? — надо уходить в любом случае, тем более, что дальше события могли бы развиться более чем серьёзно.
Внимательно осмотрел окровавленную руку. Ну и, блядь, задет крупный сосуд, тут бы в больницу! Что за чертова удача настигает нас каждый раз?!
— Здесь…безопасно, зайти можно только благодаря этому, — вытянула из-за спины маленькую карту, — я узнала только сегодня…
— Очень вовремя, — шикнул и перевернул Федю на бок. Крови становилось все больше. — Бинтов мало, спирт есть еще? — Живительная алая жидкость легко покидала тело Бродяги, сколько бы я не бинтовал его.
Обвел взглядом комнату и заприметил коньяк. Кивнул в сторону бутылки и разорвал ткань на рубашке.
— Неси, быстро!
А тем временем Федя начал приходить в себя, что было странно, ведь по луже крови можно было сказать, что дело дрянь.
— Она…в порядке? — просипел в пол, закашливаясь. — Мелания! — я схватил из похолодевщих рук флягу и прыснул на рану. Болезненный выдох и стон. Федя подскочил как от удара током.