Я содрогнулась, вспомнив, как Ален смотрел на меня, с каким собственническим блеском в глазах он заявлял о своих правах на меня. В этом взгляде было что-то древнее, что-то, говорившее о многовековых традициях и ритуалах.
— И… и всё, что связано с сексом, — нерешительно сказала я, краснея. — Это тоже часть этого, верно?
— Конечно, — ответила Кристина с горечью в голосе. — Что может быть лучше для утверждения власти, чем контроль над нашими телами, над нашими удовольствиями?
Я неловко заёрзала на скамейке, остро ощущая боль между ног, липкое свидетельство моего собственного нежелательного возбуждения. Меня охватил стыд, когда я вспомнила, как моё тело реагировало на прикосновения Алена, как я умоляла о большем, даже когда мой разум в ужасе отшатывался.
— Но это нечто большее, — задумчиво произнесла Амели. — Ты видела резьбу на стенах? Ритуалы, песнопения… Дело не только в сексе. Дело в… в…
— Сила, — закончил я за неё, осознавая происходящее. — Они верят, что подключаются к какой-то древней силе.
— Совершенно верно, — согласилась Амели. — Мужская сила. Как будто… как будто они хранят верность старым обычаям, старым богам, чтобы их мужественность не угасала, как это происходит во многих других местах.
К своему огорчению, я услышала в голосе Амели восхищение. Я нахмурилась, пытаясь понять, как к этому относиться, учитывая, что такое же чувство, казалось, таилось и во мне, глубоко внутри, в моём сердце и теле.
— Фу, — сказала Кристина. — Ты ещё хуже чем Амели.
Другая девушка, та, что стояла рядом с Кристиной, заговорила. Может, дто была Софи? Да, и она принадлежала воину по имени Аксель, я помню.
— Не притворяйся, что тебе было не так же хорошо, как остальным, Кристина, — сказала она с тихим напором, от которого у меня расширились глаза. — За своё неповиновение ты получишь только взбучку от своего господина.
АЛЕН
В банном зале эхом разносились шутливые хвастовства моих братьев-викингов. Гордость наполняла мою грудь при виде смеси воинственного превосходства — даже высокомерия — и нежности к их новым постельным рабыням.
Из большого бассейна с солёной водой поднимался пар, когда мы погружались в его тёплые объятия, расслабляя мышцы после бурного занятия любовью на нашей новой кровати. Запах морской соли наполнял воздух, навевая мысли о долгих путешествиях по бурным морям.
— Клянусь бородой Одина, ты слышал, какие звуки издавала моя маленькая Амели? — хвастался Хенрик, и его голос перекрывал тихий плеск воды. — Должно быть, она думала, что я разорву её пополам, когда впервые вошёл в неё, но к концу она уже умоляла меня не останавливатся!
Вокруг бассейна раздался смех — хор низких мужских голосов, наслаждающихся нашим общим завоеванием. Я улыбнулся, вспомнив сладкие стоны моей Мария, когда я овладел её девственным телом. Её рыжие волосы сверкали, как огонь, в свете факелов, а бледная кожа покраснела от возбуждения, которое было вызвано не только страхом.
— А что с твоей Кристиной, Эрик? — спросил я, поворачиваясь к своему брату-щитоносцу. — Смерила ли она свой дерзкий нрав?
Эрик ухмыльнулся по-волчьи и ответил: «О, сначала она притворялась, что сопротивляется, и ругалась на своём прекрасном французском. Но когда я трахнул её во второй раз, она стонала моё имя, как молитву».
Зал наполнился новым смехом, добродушными насмешками и шутками. Мы передавали друг другу рога с медовухой, поднимая тосты за наш успех и за благословение Одина.
Когда первоначальное волнение улеглось, мы заговорили о предстоящем метафорическом путешествии. После завершения ритуала очищения мы вскоре должны были вернуться к нашим рабыням, чтобы приступить к следующему этапу их обучения.
— Не могу дождаться, когда почувствую эти мягкие губы на своём члене, — задумчиво произнёс Аксель, его глаза затуманились от вожделения. — Рот Софи словно создан для того, чтобы сосать член.
По группе прокатился одобрительный ропот. Я кивнул, представляя полные, пухлые губки Марии и воображая, как они будут выглядеть, обхватывая мою мужскую плоть.
— Помните, братья, — предупредил я, и мой голос приобрёл властные нотки лидера, — дело не только в нашем удовольствии. Мы должны научить их не только доставлять удовольствие, но и мыслить так, как мы хотим: именно их разум, а не только тело, отправит их в рай.
Остальные мужчины торжественно кивнули, понимая всю тяжесть нашей ответственности. Мы не просто использовали киски, рты и — когда пришло время — задницы наших новых рабынь. Эти интимные действия, при всей их непристойности, представляли собой древнюю традицию, которая превращала молодых женщин, привязанных нами к скамьям для гребцов, в нечто гораздо большее.