Паника охватила меня, когда я попыталась закричать, но издала лишь приглушённые всхлипы.
— Ну, тихо,тихо, детка — голос профессора Аллена, обычно такой сдержанный, теперь звучал угрожающе. — Успокойся.
Он заломил мне руки за спину, и грубая верёвка впилась в мои запястья, когда он туго их связал, так быстро что я неуспела понять как оказалась связанной.. Я сопротивлялась скорее инстинктивно, чем в надежде на спасение. Его хватка была железной, неумолимой и непреклонной.
Меня накрыла темнота, когда на голову надели капюшон, полностью лишив меня зрения. Ткань была плотной, слегка пахла кожей и каким-то мускусным ароматом, который я не могла определить. В качестве компенсации обострились другие мои чувства: я слышала шорох одежды, чувствовала тепло, исходящее от его тела, пока он вёл меня через комнату.
Он толкнул меня на что-то похожее на стул, и его большая рука легла мне на плечо, удерживая меня на месте. Я дрожала, страх и смятение боролись с неприятным возбуждением. Что происходит? Почему он это делает?
Тишину разорвал звук набираемого номера. Затем раздался голос профессора Аллена, но не на том языке, который я знал. Слова лились, как вода, ритмично и мелодично, несмотря на серьёзность его тона. Норвежский? Шведский? Я не была уверен, но какието скандинавские нотки были очевидны.
Я напряжённо вслушивалась в отдельные слова, пытаясь понять, что происходит, но это было бесполезно. Разговор продолжался, отрывистый и резкий. Среди иностранных слогов я уловила что-то похожее на своё имя — «Мария», — и меня охватил новый приступ страха.
О черт! Что со мной? И почему, несмотря на весь мой ужас, я чувствую какое-то извращённое возбуждение от того, что я полностью в его власти?
Мои мышцы напряглись, когда я собралась с духом, готовясь к отчаянной попытке побега. Внезапно прилив сил заставил меня вскочить со стула, и мои связанные руки беспомощно зашарили за спиной. На мгновение мне показалось, что я могу вырваться на свободу.
Эта надежда быстро угасла, когда профессор Аллен железной хваткой вцепился в моё плечо, с лёгкостью вдавливая меня обратно в кресло. Его пальцы впились в мою кожу, и даже сквозь ткань блузки я почувствовала жар его тела.
— Повинуйтесь мне, Мария, — прорычал он по-английски низким и опасным голосом. — Если вы хотите себе добра, сидите смирно и делайте в точности то, что я вам говорю.
От его слов меня пробрала дрожь. К моему ужасу, это был не только страх. Моё тело предало меня, и между ног разлилось тепло, несмотря на панику в животе. Я заёрзала на стуле, смущённая своей реакцией.
— П-пожалуйста, — попыталась я прохныкать сквозь кляп, но слово вышло не более чем приглушённым криком. — Отпусти меня…
Вместо ответа профессор Аллен схватил меня за руку. Одним плавным движением он сел и положил меня к себе на колени. Я оказалась согнута над его коленями, моя задница была беззащитно приподнята в воздухе. Моя юбка задралась, и я оказалась в одних тонких хлопковых трусиках.
— Тебе нужно знать своё место, малышка, — сказал он, и теперь его акцент стал более заметным, почти гортанным. — Считай это кратким введением в то, как викинги обращались с девушками, которых они захватывали для использования как сучек в походах раскладывая их на скамьях для гребцов.
Прежде чем я успела осознать его слова, его рука резко опустилась на мою вздёрнутую попку. Резкий шлепок плоти о плоть эхом разнёсся по тихому кабинету. Я взвизгнула в кляп, скорее от удивления, чем от боли. Но затем он ударил снова и снова, и каждый шлепок был сильнее предыдущего.
Жжение быстро усиливалось, распространяясь по моим ягодицам и бёдрам. На глаза навернулись слёзы, впитываясь в ткань капюшона. Я извивалась и дёргалась, пытаясь избежать безжалостного натиска, но другая его рука крепко удерживала меня на месте.
— Это ничто по сравнению с тем, что сделали бы с тобой эти свирепые викинги, — нравоучительно произнёс профессор Аллен, сопровождая свои слова хлесткими ударами. — Они брали то, что хотели, присваивали себе женщин как добычу после жестоких набегов. А такие хорошенькие телочки, как ты, были их призами, за которые нужно было состязаться даже между собой и которыми можно было потом наслаждаться долгими северными ночами.
К своему ужасу, я почувствовала, что с каждым ударом становлюсь всё более влажной. Боль сменилась каким то туманным удовольствием, воспламеняя нервные окончания, о существовании которых я у себя не и подозревала. Мои бёдра начали двигаться сами по себе, уже не пытаясь вырваться, а почти… ища его карающую руку.