Я работала губами, отчаянно посасывая его, пытаясь взять как можно больше. Боль в моей попке, казалось, утихла, сменившись жгучим желанием проявить себя, заслужить его одобрение. Мой язык обволакивал его член, прослеживая толстую вену, идущую вдоль всей его длины.
К моему облегчению — и, как ни странно, к моему небольшому разочарованию — Ален отложил хлыст. Его теперь уже свободная рука вернулась к моей киске, пальцы затанцевали по моим набухшим складочкам. Я застонала, обхватив его член, и от этой вибрации он зашипел от удовольствия.
— Хорошая девочка, — похвалил Ален хриплым от возбуждения голосом. — Поклонись члену своего хозяина. Прояви должное уважение к инструменту твоего удовольствия и боли.
Его слова вызвали у меня смутное возбуждение. Вернулся нескончаемый поток вопросов: как я могла так себя чувствовать? Как я могла так сильно этого хотеть? И всё же я не могла отрицать, что между ног у меня влажно, что моё тело реагирует на его прикосновения и приказы.
Пальцы Алена нашли мой клитор и начали обводить его с сводящей с ума точностью. Я застонала, дёргая бёдрами в путах. Двойное ощущение его члена у меня во рту и его пальцев на моём самом чувствительном месте было ошеломляющим.
Внезапно Ален отстранился от моих губ. Я хватала ртом воздух, мои губы были опухшими и нежными. Не успела я перевести дыхание, как он снова заговорил, его тон был повелительным.
— Теперь, малышка, ты научишься по-настоящему поклоняться мне, — сказал он. — Ты будешь лизать камни, в которых хранится семя твоего госпожи. Посвяти себя удовольствию своего господина.
Мария
Я на мгновение замешкалась, неуверенность охватила меня. Но Ален крепче сжал мои волосы в молчаливом предупреждении. Я медленно высунула язык и провела им по тяжелому мешочку под его членом.
Здесь вкус был ещё более солёным, мускусным. Он наполнял мои чувства, заглушая всё остальное. Я лизала и посасывала, ведомая инстинктивным чувством, как доставить ему удовольствие. Благодарные стоны Алена подстёгивали меня, придавая смелости в моих исследованиях.
Я почувствовала, как Ален крепко схватил меня за волосы и направил свой огромный член обратно к моим губам. У меня заныла челюсть от непривычного растяжения, но я послушно открыла рот, отчаянно желая угодить ему. Когда толстая головка скользнула между моих губ, я снова была поражена его размером и вкусом.
— Расслабь горло, малышка, — скомандовал Ален. — Ты научишься брать всё, что я даю.
Я попыталась подчиниться, сосредоточившись на дыхании через нос, пока он проникал глубже. На глаза навернулись слёзы, пока я боролась с рвотным рефлексом. Как раз в тот момент, когда я подумала, что больше не выдержу, Ален отстранился, дав мне короткую передышку, прежде чем снова войти.
Темп ускорился, и вскоре Ален уже по-настоящему трахал меня в рот. Его бёдра ритмично двигались вперёд, с каждым толчком погружая член всё глубже. Я изо всех сил старалась не отставать, лихорадочно работая языком вдоль его члена, пока он использовал мой рот для своего удовольствия.
Внезапно я снова почувствовала руку Алена у себя между ног. Его пальцы нашли мой клитор, обводя и дразня чувствительный бугорок. Я застонала, обхватив его член губами, и от этих вибраций он одобрительно застонал в ответ.
Как только я начала погружаться в удовольствие, в воздухе раздался резкий треск. По моей заднице разлилась боль, когда Ален опустил кнут. Я вскрикнула, но звук заглушил его толстый член.
— Сосредоточься, Мария, — прорычал Ален. — Твое удовольствие вторично по сравнению с моим. Служи своему господину, как и должна служить наложница.
Кнут опускался снова и снова. Каждый удар вызывал спазмы боли в моём теле, смешиваясь с удовольствием в беспорядочном вихре ощущений. Я удвоила усилия, пытаясь принять его глубже, несмотря на дискомфорт.
Ален то ласкал мою киску, то наказывал мою попку, не давая мне привыкнуть к ритму. То я парила на волнах экстаза, пока его пальцы творили волшебство, то задыхалась от боли, когда кнут находил свою цель.
Всё это время член Алена не покидал моего рта. Он неустанно толкался, доводя меня до предела и даже дальше. У меня болели челюсти, горело горло, но я всё равно жаждала большего. Я хотела угодить своему господину, доказать, что достойна быть его рабыней.
Вокруг меня я слышала, как точно так же используют других девушек. Приглушённые стоны Кристины смешивались со всхлипываниями Софи от боли. Голос Амели перешёл в пронзительный вой, сигнализируя о её кульминации, в то время как Хенрик одобрительно засмеялся.