— Вот так, — пробормотал он низким голосом. — Покажи мне, какой хорошей наложницей ты будешь.
Порка всё продолжалась, и каждый удар посылал по моему телу волны боли и постыдного удовольствия. Я потеряла счёт времени, погрузившись в туман ощущений. Моя попа горела, жжение распространялось по коже, как лесной пожар. Слёзы текли по моему лицу, пропитывая ткань капюшона, пока я кричала в кляп. Звуки были приглушёнными, но эмоции, которые они вызывали, казались ещё сильнее, потому что этот мужчина лишил меня голоса и воли.
Как раз в тот момент, когда я подумала, что больше не выдержу, когда боль вытеснила все следы возбуждения, рука профессора Аллена замерла. Я лежала, тяжело дыша и дрожа, моё тело напряглось в предвкушении. Что он сделает дальше?
Я почувствовала его пальцы на поясе своих трусиков, и меня охватила новая волна паники. Конечно, он не станет… Затем я ощутила прохладу на своей разгорячённой коже, когда он нарочито медленно стянул их вниз. Я заёрзала, пытаясь свести ягодицы вместе, но его сильные руки легко раздвинули их.
— Надо же, — пробормотал он, и в его голосе послышалось веселье и что-то более тёмное, похожее на голод, от чего меня бросило в дрожь. — Что это у нас тут?
Я ощутила, как его пальцы нежно коснулись моих половых губ. Я почувствовала, как моё лицо залилось краской, и испытала странное чувство благодарности за то, что он не видит этого моего смущения. Несмотря на страх и боль, моё тело предательски отозвалось на его прикосновение. Я была в ужасе от того, насколько я стала влажной.
— Какая милая маленькая киска, — продолжал профессор Аллен, с раздражающей медлительностью исследуя её пальцами. — И посмотри на эти очаровательные рыжие волосы. Они идеально сочетаются с розовым цветом твоей киски
Я всхлипнула, сдерживая стоны, испытывая одновременно стыд и возбуждение. Его пальцы нашли мой клитор и начали ласкать его с профессиональной точностью, и я не смогла сдержать реакцию своего тела — выгнулась навстречу его руке.
— Конечно, нам придётся это сбрить, — сказал он как ни в чём не бывало, словно речь шла о чём-то обыденном. — Это важный урок покорности. Чтобы твоё тело подчинялось моим приказам… прежде чем я сделаю из тебя ту, кем я хочу тебя видеть.
Его слова должны были напугать меня, заставить сопротивляться ещё сильнее. Но вместо этого я почувствовала извращённое удовольствие от мысли о том, что буду подчиняться его воле. Что со мной происходит? Он что заколдовал меня?
— Тебе ведь это нравится, не так ли, малышка? — Голос профессора Аллена был каким то понимающим, и почти самодовольным. — Готов поспорить, ты часто играешь с собой. Это так, Мария? Ты ведь трогаешь себя в душе, представляя себе подобные сценарии с мужчиной старше тебя?
Я отчаянно замотала головой, отрицая это, но мои бёдра выдали меня, бесстыдно прижимаясь к его руке. Но он был прав. Каждое утро в душе я позволяла своим рукам блуждать, представляя, как меня обнимают сильные руки, как низкий голос, такой как у него, приказывает мне… Я никогда раньше не придавала этим фантазиям образ какого-то определенного мужчины, и мой разум сопротивлялся этому даже сейчас, но его голос, к моему ужасу, подходил под мои эротические фантазии.
— Не лги мне,маленькая сучка! — прорычал он. — Такой девушке, как ты, воспитание не позволяет искать собственного удовольствия… Я знаю правду. Ты сейчас кончишь для меня, и тогда ты начнёшь понимать свои потребности.
Его слова пронзили меня, словно нож, обнажая правду, которую я так старательно пыталась скрыть даже от себя. Пока его пальцы творили волшебство с моей киской — так он её назвал? В моей голове это звучало так грязно, что воспоминания нахлынули непрошено. Да, когда вокруг меня поднимался пар, я трогала себя каждое утро. Горячая вода, стекающая по моему телу, становилась лаской воображаемых любовников. Мои пальцы кружили по моей груди, дразня соски до твёрдости, прежде чем спуститься ниже, ниже…
После этого я всегда чувствовала себя такой виноватой. Моё строгое ирландско-католическое воспитание противоречило естественным желаниям моего тела. Я яростно тёрлась мочалкой, как будто могла смыть стыд вместе с признаками своего возбуждения. Но на следующий день всё начиналось заново.
Теперь, склонившись над профессором Алленом, я больше не могла отрицать эту правду. Моё тело пело под его умелыми прикосновениями, реагируя так, как я могла только мечтать. Его пальцы танцевали на моём клиторе, оказывая именно такое давление, которое заставляло меня вспыхивать от удовольствия.