Моё сердце забилось ещё быстрее, когда я поняла, что наша миссия, по-видимому, началась. Мы с Кристиной серьёзно посмотрели друг на друга, а затем на остальных четырёх наших новых сестёр.
— Да, девочки, — сказал Эрик, — вам нужно попрощаться с Марией и Кристиной.
Я с трудом сглотнула. Я знала их четверых чуть больше суток и не чувствовала себя с ними так же близко, как с Кристиной. Однако расставание с ними вызывало у меня странную тоску, возможно, потому, что я знала, что это также означает расставание с этим странным, но захватывающим во многих отношениях местом.
Мы неловко обнялись. Легкие вспышки беспомощного возбуждения, которые я испытывала от их объятий, от прикосновения их сосков к моим, заставили меня осознать свою наготу так, как я не осознавала этого до этого момента. Когда четверо, которые должны были остаться, вышли из ванной, я посмотрела на Кристину и почувствовала, как мои щеки краснеют, когда я вспомнила, что, по словам Аллена, нам с ней придется сделать после порки.
Поэтому, когда МорАстрид дала нам то, что держала в руках, — просторные плащи с капюшонами, — я на мгновение успокоилась. Однако, когда я обернула мягкую ткань вокруг своего обнажённого тела, облегчение сменилось тревогой. Плащ создавал видимость скромности, но также сигнализировал о том, что мы вот-вот выйдем за пределы знакомого подземного комплекса, где, конечно же, моя скромность снова будет нарушена.
МорАстрид поправила мой капюшон, её прикосновение было на удивление нежным. «Помни, дитя, — пробормотала она, глядя мне в глаза своими бледно-голубыми глазами, — теперь в тебе живёт мудрость . Пусть она ведёт тебя».
Я кивнула, с трудом проглотив комок в горле. События последних нескольких дней пронеслись в моей голове — сильное удовольствие, жгучая боль, умопомрачительные видения. Всё это казалось сном, но боль в теле и груз ответственности, лежащий на моих плечах, были неоспоримо реальными.
Аллен и Эрик повели нас по извилистым коридорам, которых я раньше не видела. Грубо обработанные каменные стены постепенно сменялись более гладкими поверхностями, и я поняла, что мы поднимаемся. Воздух стал прохладнее, в нём чувствовался запах дизельного топлива и резины, который казался до боли современным после нескольких дней, проведённых в окружении древней эстетики викингов.
Наконец мы вышли в помещение, которое оказалось обычной подземной парковкой. Внезапная смена обстановки дезориентировала нас. Над головой гудели флуоресцентные лампы, отбрасывая резкий свет на ряды ничем не примечательных белых фургонов. Наши шаги эхом отдавались на бетонном полу, звук отражался от низкого потолка и пустых стен.
— Этот гараж, — тихо объяснил Аллен, — якобы служит местом хранения запасных транспортных средств транснациональной корпорации. На самом деле, конечно, он скрывает вход в наше убежище.
Я огляделся, пытаясь найти хоть какие-то признаки скрытого входа, которым мы только что воспользовались. Но стены казались цельными, не давая ни малейшего намека на древние чудеса, которые скрывались за ними.
Пока мы шли между рядами фургонов, большая рука Аллена легла мне на поясницу — это был одновременно собственнический и успокаивающий жест. «Слушай внимательно, моя девочка, — сказал он достаточно громко, чтобы мы с Кристиной услышали. — То, что я собираюсь тебе сказать, очень важно».
Я кивнула, сосредоточив всё своё внимание на его словах, несмотря на нервное волнение в животе.
— Чтобы стража поверила вашей легенде, — продолжил Аллен, — мы должны создать информационный след, который будет ей идеально соответствовать. С того момента, как мы покинем этот гараж, вы, девочки, будете видны спутникам и дронам наблюдения, к которым у стражи есть доступ.
Мои глаза расширились от этого откровения. От мысли о том, что за нами наблюдают сверху, что каждое наше движение потенциально может быть подсмотрено невидимыми глазами, у меня по спине пробежал холодок.
— Более того, — добавил Аллен, и его тон стал ещё серьёзнее, — вполне возможно, что они даже смогут заглянуть внутрь фургона и всё услышать.
Эрик открыл задние двери одного из фургонов, и я увидела пустое помещение со скамейками по обеим сторонам. Я заметила, что на скамейках были ремни с застёжками-липучками, и у меня перехватило дыхание.